Книга Одиночка. Том 8, страница 98 – Дмитрий Лим

Я отключил внутренний диалог и посмотрел на Катю. Она сидела, сжав челюсти, и смотрела на дорогу. Её правая рука — здоровая — лежала на бедре, пальцы мелко подрагивали. Левая была на перевязи.

— Как рука? — спросил я, стараясь перекричать грохот мотора.

— Пришита, — отрезала Катя. — Нервные окончания срастаются. Болит адски. Но я могу стрелять.

— Ты же правша.

— Я научусь стрелять левой. Если эти ублюдки из Управления думают, что сломанная рука меня остановит, они меня не знают.

Она повернулась ко мне. В её глазах, несмотря на боль и усталость, горел какой‑то лихорадочный, почти хищный блеск. И я вдруг заметил, как близко она сидит. Её плечо прижималось к моему, и сквозь тонкую ткань куртки я чувствовал жар её тела. Катя посмотрела мне в глаза, потом опустила взгляд на мои губы, и уголок её рта дрогнул в полуулыбке.

— Ты вчера был крут, — тихо сказала она, наклоняясь ближе, чтобы её слова не заглушил ветер. — Когда вытащил меня из того дерьма. Я думала, мне конец.

— Я просто… поделился Искрой, — пробормотал я, чувствуя, как почему‑то пересохло в горле. Её близость действовала странно. Может, это был адреналин, а может, просто тот факт, что мы оба остались живы после бойни. Но её лицо было так близко, что я видел тонкие шрамы на её виске и веснушки на носу.

— Поделился, значит, — Катя чуть наклонила голову, и её губы почти коснулись моего уха. — Это было горячо. В прямом смысле. Я чувствовала тебя внутри. Каждый нерв горел синим.

У меня перехватило дыхание. Мозг, измученный недосыпом и ментальным Резонансом, отказывался формулировать связные ответы. Она флиртовала со мной? Сейчас? По пути к Разлому класса «А»?

— Катя… — начал я, но она вдруг отстранилась, хмыкнула и похлопала меня по колену здоровой рукой.

— Расслабься, господин Громов. Просто констатирую факт. Ты интересный мужик. Для аномалии. — Она снова уставилась на дорогу. — Если мы выживем в Москве, может, выпьем как‑нибудь. Без стрельбы и крови.

— Договорились, — выдохнул я, понимая, что улыбаюсь, как идиот. Что ж, мотивация выжить теперь увеличилась.

Дорога до фермы Зуева была усыпана странностями. Чем дальше мы отъезжали от Новгорода, тем больше пейзаж напоминал декорации к малобюджетному фильму ужасов. Деревья вдоль трассы скрутились в немыслимые спирали, словно их выкручивала гигантская невидимая рука. Небо на востоке, там, где находилась ферма, имело характерный фиолетово‑чёрный оттенок — верный признак выброса маны.

— Класс «А», — пробормотала Алина, глядя в окно. — Похоже, это не просто Разлом. Это Родник.

— Родник? — переспросил я.

— Источник сырой маны. Когда планета «потела», как ты выразился, она иногда не просто открывала дыру, а выдавливала из себя концентрат. Туда лезут твари, чтобы напиться. И если тварь выпьет слишком много… она мутирует. В рейдового босса.

— Замечательно. Значит, мы едем на свидание с пьяным от маны монстром.

«Весёленькое дельце, — подал голос Тишина. — Может, всё‑таки вызовем авиаудар?»

— У Управления нет авиации в этой зоне. Они всё стянули к Насосу.

«Тогда придётся работать руками. И Искрой».

Ферма Зуева предстала перед нами во всём своём разрушенном великолепии. Это был когда‑то образцовый агрокомплекс: кирпичные коровники, силосные башни, ухоженные поля. Теперь же поля походили на лунные кратеры, силосные башни были погнуты, словно свечи на дне рождения подростка, а центральный коровник… его просто не было. На его месте зияла воронка, из которой бил вверх столб мерцающего, густого тумана. Цвет тумана был неприятным — смесь запёкшейся крови и ядерной зелени.