Книга Рожденный, чтобы жечь! 3, страница 85 – Дмитрий Лим, А. Никл

Боря замер от ужаса, не в силах пошевелиться. Я же, наоборот, почувствовал, как внутри меня просыпается ярость. Это существо… оно оскверняло это место. Оно питалось страданиями и смертью. И я не мог этого допустить.

«Боря! Давай!» — заорал я в его голове. — «Это он! Чуешь его мерзкий запах? Просто убей его!»

Боря вздрогнул, словно очнувшись от кошмарного сна. В его глазах вспыхнул огонь ярости.

И с диким воплем Боря бросился на чудовище, замахнувшись своим оружием. Монстр взвизгнул и бросился на него.

Арматура просвистела в воздухе, но чудовище оказалось проворнее, отскочив в сторону. Кость с хрустом упала на пол, а тварь ощетинилась, обнажив клыки, и прыгнула на Борю. Клеменко от неожиданности пошатнулся, но вовремя увернулся от когтистой лапы. Монстр промахнулся и с рычанием врезался в стену.

«Вот он твой шанс, Борь!» — закричал я мысленно, хотя парень и так, казалось, прекрасно понимал, что делать.

Адреналин бурлил в его венах, придавая ему нечеловеческую силу. Клеменко, как разъяренный медведь, набросился на ошарашенного монстра. Арматура в его руках плясала, словно живая, нанося удар за ударом.

Монстр, видимо, не ожидал такого напора. Он, конечно, представлял себе Борю как очередного жалкого человечишку, которого легко сломать пополам и использовать в качестве закуски. Но Клеменко, в этот момент, был далек от образа обычного.

Скорее, он напоминал помесь терминатора с гопником, вооружившимся строительным мусором. Удары арматуры, к удивлению, не причиняли твари особого вреда — ну, разве что, слегка поцарапали грудину.

Зато, судя по выражению морды чудовища, сам факт такого дерзкого отпора его несказанно бесил. Он попытался контратаковать, но Борька вертелся, как юла, уклоняясь от когтей и челюстей. В какой-то момент, Клеменко даже умудрился заехать монстру по носу арматурой, да так, что тот взвыл, как побитый пес.

Тварь затрясла головой, пытаясь прийти в себя после столь наглого выпада. Из ноздрей брызнула какая-то слизь, больше похожая на сопли мамонта, чем на кровь. Видимо, эстетическая травма от столкновения с арматурой оказалась для чудовища куда более болезненной, чем физическая.

— Ну что, чушпан, будешь кашу кушать? — проорал Борька, по-видимому, решив, что лучшая защита — это хорошее нападение, подкрепленное отборным гоп-сленгом.

Монстр в ответ лишь зарычал, но в его глазах мелькнул не то испуг, не то осознание собственной неправоты. Может быть, он просто не ожидал такого культурного шока?

Внезапно, тварь сделала то, чего от неё никто не ожидал — она попыталась заговорить. Да, да, именно заговорить! Правда, вместо членораздельных слов из её пасти вырвалось лишь нечто невразумительное, напоминающее смесь хриплого кашля и бормотания пьяного сантехника. Но даже этого хватило, чтобы Клеменко на секунду замер, ошарашено глядя на чудовище.

Этой секунды монстру хватило. Он молниеносно схватил валявшуюся на полу кость, ту самую, с которой всё и началось и запустил ей прямо в Борьку. Клеменко успел среагировать, но кость, пролетев в сантиметрах от его головы, с грохотом разбила стену.

Потолок шахты как-то уж больно опасно начал сыпаться.

«Короче, — я все же, решился включиться в процесс избиения. — Надо его стопорить. Борь, просто оглуши и давай уведем его в какое-нибудь отдаленное место, чтобы допросить. Иначе, все наши потуги — бессмысленны!»