Книга Орион Реликвий, страница 51 – Дмитрий Лим, А. Никл

* * *

Мне было не по себе оттого, что Мефодий решил проводить меня аж до зала, где была приемная комиссия. Более того, пацан почему-то решил не только пройтись со мной, но и постоять в очереди.

И все, мать его время, пока я ждал «прохода», он дышал мне в спину, не сводя глаз с моего затылка.

Пытаясь отвлечься от очевидного маньяка, я разглядывал выходящих студентов.

Кто-то выходил с улыбкой, кто-то с нейтральным выражением лица, но были и те, кто выходил со слезами. Причем, многие те, кто был одет не по форме, кажется, попали в заведение, то есть. Прошли испытание. Ибо шокированных лиц было также много.

Очередь продвигалась медленно, и я попал в центральный коридор только спустя час, как пришёл сюда. И еще час мне потребовалось простоять перед залом приемной комиссии, где уже через одного человека, я должен был попасть вовнутрь.

И с данного ракурса, я уже абсолютно все рассмотрел.

Зал был большим. Студенты подходили сначала к столу, где что-то обсуждали с шестью взрослыми. Затем, подписывали бумаги и после, проходили в дальний угол, где стоял алтарь, на котором находился большой, полупрозрачный шар.

Также, помимо… не знаю, кто это там сидел за столом, академики или нет, была и охрана. Те самые солдаты, которые ни с кем не разговаривали и носили на голове высокими шапками. А также, странные люди в разноцветных мантиях.

Вот как раз таки эти странные люди, как мне казалось, тщательнее следили за результатами. И я стал свидетелем того, как одного из студентов повязали по рукам и утащили в другую сторону от выхода.

— Любопытно, — тихонько пробормотал я себе под нос. — А за что его повязали?

Я сказал недостаточно тихо, поэтому девушка, стоящая передо мной, повернулась. Мимолетно оценивающе посмотрела на меня и, ответила:

— Одержимый.

Ничего себе… какой у нее был бархатный голос. Бы даже сказал, приторно-сладкий, приятный ушам. А внешность…

Ее аккуратная родинка над губой подчеркивала их пышность. Волосы были собраны в хвост и имели причудливый серый оттенок с переливом в перламутровый, а глаза голубые, в которых можно было утонуть.

В общем, красивая, но цвет волос отпугивал своей неестественностью.

— Что такое одержимый? — спросил уже в спину. — Или… кто?

Она еще раз повернулась, опять же, оценила меня и задала вопрос, который должен был поставить точку в нашем общении:

— Ты не знаешь, кто такие одержимые? — ее красивые глаза остановились на моих. — Ты с какого контура?

— Первого, — недовольно ответил я, понимая, что она сейчас отвернется. — Скажи, пожалуйста, что это?

— Нищим ничего объяснять не буду, — она сморщила носик и отвернулась.

Мда, с моим статусом в обществе мне действительно придется несладко. Очень несладко.

Я подумал, повернувшись назад, увижу Мефодия, но оттого и след простыл. Вот так всегда! Когда человек нужен для пояснения, его нет. А когда не нужен, эта сволочь сверлит своим взглядом спину и недовольно пыхтит.

Девушка передо мной прошла вперед. Подошла к столу, что-то ответила, что-то написала в бумажке и подошла к шару. Коснулась его, забормотала, а затем издала странный крик, больше похожий на стон, отчего шар засиял белым и… со слезами на глазах, она медленно направилась на выход.

Вот тебе и раз.

Проходя мимо меня, она всем своим видом показывала безысходность. И стоило ей переступить порог, как за спиной зашушукались.