Книга Некромант Империи. Том 2, страница 32 – Дмитрий Лим, Иван Гримкор

При активации печати огненным магом происходит полная трансформация тела в огненного голема.

Плоть становится подобна раскаленной лаве, по коже пробегают светящиеся трещины, из которых сочится живое пламя. Физическая сила возрастает в 3–4 раза, полный иммунитет к огню любой природы. Длительность эффекта — до полного истощения магического резерва.

Но вот что интересно — ни слова о том, что будет, если печать активирует целитель. Или, скажем… некромант.

Я задумчиво постучал пальцем по странице, анализируя ситуацию. В моем богатом опыте было железное правило — если в инструкции нет явного запрета или предупреждения о смертельной опасности, значит… можно экспериментировать!

А если подумать логически. Я разглядывал схему простенькой печати усиления зрения, — что может пойти не так? Целительская энергия по определению безопасна — она создана для восстановления, а не разрушения.

Я поднял голову, чувствуя, как на губах расплывается предвкушающая улыбка. Как говорил мой старый наставник — любой эксперимент требует подопытного. И у меня как раз есть идеальный кандидат…

— Что? — Костя напрягся, заметив мой взгляд. — Чего ты так палишь, словно что-то задумал?

— Давай мы тебя бафнем! — я продолжал сверлить его глазами, не переставая ухмыляться.

— На что? — он заерзал на стуле, но в его голосе явно слышалось любопытство.

— Давай на дальнозоркость, — как можно более небрежно предложил я. — Простенькая печать, абсолютно безопасная.

— Ну давай, — согласился он после секундного колебания.

Я аккуратно начертил руну на его руке, стараясь в точности воспроизвести схему из книги. Каждая линия должна быть идеальной — в работе с печатями мелочей не бывает.

Так, теперь нужно влить силу… Только целительскую, чтобы наверняка все прошло гладко. Никакой некромантии, а то мало ли что случится, а к этому засранцу я уже прикипел.

И тут произошло то, чего я совершенно не ожидал — вместо привычного мягкого, салатового свечения целительской энергии от моей руки потянулись черно-зеленые нити. Они мгновенно впились в печать и активировали ее.

— Твою ж мать… — только и успел прошептать я.

— Блядь! — крикнул Костя.

— А ну тихо! — завопил библиотекарь.

Печать, которую я нарисовал на руке Кости, начала медленно погружаться в кожу, словно тонула в воде. Впрочем, «в воде» — это я поторопился с аналогией. Судя по тому, как его кожа начала приобретать пепельно-серый оттенок, больше походило на погружение в расплавленный свинец. Любопытно…

— Что-то мне не нравит… — начал было Костя, разглядывая свою руку, но осекся на полуслове.

Изменения начались стремительно. Его кожа продолжала бледнеть, пока не стала почти белой, с легким синюшным оттенком — классический цвет свежего трупа. По вздувшимся венам побежали черные прожилки.

Костины руки начали удлиняться, кости и суставы мерзко трещать. Пальцы вытягивались, заканчиваясь внушительными когтями. Форменный пиджак академии, как и портки, затрещали по швам.

Волосы начали осыпаться, но не все, те, что остались, побелели и удлинились до плеч. Получился косматый уродец. А почему уродец?

А потому, что самым впечатляющим было лицо. Челюсть выдвинулась вперед, как у хищника, зубы заострились и удлинились. Получилась весьма внушительная пасть.

Костя в шоке разглядывал свои новые конечности, на которых валялась его былая шевелюра. Переводил взгляд с рук на меня, потом обратно на руки, потом опять на меня.