Книга Диверсант. Том 2, страница 13 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Капкан захлопнулся в ту секунду, когда первый «Опель» прошёл поворот.

Я выдохнул, загоняя обратно кашель, что скрёб горло всё утро, и повёл стволом следом за кабиной первого грузовика — туда, где в плаще сидел офицер.

И в этот самый миг краем глаза я увидел, как под мостом, в тени свай, дёрнулся Лёва.

Рано. Слишком рано.

«Не смей, студент, — взмолился я про себя, чувствуя, как холодеет внутри. — Только не сейчас».

Потому что если он сорвётся первым, всё кончится, не начавшись.

Мотор «Опель Блиц» натужно выл из-за езды по грязи, которой было здесь просто уйма! К тому же, кабина грузовика тряслась так, что лязгали зубы, а спина… Фогелю казалось, что его спина — один сплошной синяк. Уж больно сильно она ныла. Сжимая дверную ручку правой рукой, он шипел на каждой кочке. А ещё, он устал. Устал от войны.

Он страшно хотел домой, ведь там, в Берлине, осталась другая жизнь. Тихая, размеренная… Фогель был ассистентом в архитектурном бюро. У него было хорошее будущее, но тут… всё изменилось.

Ещё у него было двое детей. Младший, Карл, только пошёл в школу; старшая, Хельга, всюду таскала потрёпанного плюшевого медведя с оторванным ухом. Фогель потрогал карман формы, где лежало письмо. Разворачивать и читать целиком он себе сейчас не позволил — только зацепил памятью одну строчку, которую знал наизусть: «Возвращайся скорей. Твоя Марта».

Фогель тяжело вздохнул и закрыл глаза. Он мечтал вернуться домой.

Но война не отпускала.

Появились вот такие задания: выезды в глухие леса, зачистки деревень, акции возмездия. Фогель не любил эти вылазки — после них плохо спалось. Но не любить и делать вещи разные. Он давно приучил себя не думать о тех, кто окажется на том конце дороги. Не люди, а пункт в приказе, строчка в вечернем донесении: обработано, потерь нет. Так было проще. А приказы, как говорилось, не обсуждаются.

Он бросил взгляд на водителя. Обер-ефрейтор Мюллер. Молодой парень, двадцати лет. Пшеничные волосы, которые выбивались из-под фуражки, румяные щёки и взгляд, как у щенка! Фогель жалел этого парнишку, понимая, что он ещё не успел пропитаться этой войной. Он всё ещё считал её приключением. Крутил баранку, насвистывая что-то под нос, и периодически бросал взгляд в зеркало заднего вида, проверяя вторую машину в колонне.

— Господин обер-лейтенант, — вдруг подал голос Мюллер, — а мы скоро будем на месте? Слышал, там баня есть в деревне. Может, затопим?

Фогель слабо улыбнулся:

— Баня, Мюллер? Мы здесь по заданию, а не для того, чтобы мыться.

— Простите… — замялся юноша, а затем поправил самого себя. — Ой, так точно, господин обер-лейтенант! — отозвался водитель. — Но, если честно, я бы помылся… Вши заедают.

Вши. Да, они были повсюду. Фогель почесал грудь под рубашкой и усмехнулся.

Во втором грузовике, позади его машины, на ухабах должен был стучать миномёт. Фогель знал это ещё по погрузке: труба, плита, тренога, ящики с минами — всё закрепили кое-как, ремнями и руганью. Рядом с орудием ехал расчёт из трёх человек: фельдфебель Рихтер, хмурый здоровяк с обветренным лицом, и двое его подручных — Хубер и Кох, совсем ещё мальчишки, которые старались побольше молчать. Им было скучно, страшно и неуютно. Они не думали о Берлине. Они думали о том, как бы не обмочиться, когда начнётся стрельба. Если начнётся.