Книга Диверсант. Том 2, страница 21 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Митяй, разгружай… — начал я и осекся. Митяй лежал в кузове. Мёртвый. Жар путал мысли, подсовывал живых вместо мёртвых.

И тут же, поверх мёртвого лица Митяя, качнулась перед глазами гать: Дашины руки в крови, роженица, Петя с котелком и рыжий комок за пазухой. Они ждали меня. А я торчал тут, за версты, и сжигал драгоценное время.

Зыков вскинул на меня глаза, но смолчал. Я мотнул головой, сбрасывая муть, и договорил уже чётко: — Сидоров, разгружай. Пулемёт и ленты — отдельно, их берём.

Зыков тут же подошёл ко мне и молча протянул флягу.

— Пей. Только на донышке, больше нет.

Я сделал глоток тёплой жижи, отдающей металлом. Проглотил, хоть и хотелось выплюнуть, — воды не осталось ни у кого, и это тоже надо было решать. Но кашель на секунду отпустил, и горлу стало полегче.

— Надо уходить в лес, — сказал я, отдавая флягу. — Немцы найдут машины, пойдут по следам. Вряд ли сгоревший мост или остовы грузовиков задержат их надолго. Нам нужна дистанция.

— Куда? — хрипло спросил Зыков. — Да и с чего ты взял…

— С того, — перебил старшину. — Мы знатно пошумели. Плюс ко всему, убитая группа должна была объединиться с Вебером. А дальше — идти на какую-то акцию. Поэтому, пока что, мы пойдём туда, — я махнул рукой в сторону густого ельника. — Подальше от болота. Найдём сухое место, схоронимся, дождёмся темноты. А там решим, что делать с языком.

Зыков понимал: если мы задержимся здесь, нас накроют. И поэтому не стал спорить, только молча кивнул.

Мы собрали самое необходимое: оружие, патроны, документы, немного еды из немецких сухпайков. Из тяжёлого взяли только пулемёт, не на себе же весь этот вес тащить. Но ленты для пулемёта забрали все.

Всё остальное оружие уволокли подальше в лес, завернули в трофейный офицерский плащ и спрятали в яме, закрыв всё ветками и листьями. Не факт, что мы сюда вернёмся, но не оставлять же врагу оружие? Используя лопату из комплекта «Опеля», под приметным деревом похоронили Митяя и Лёву. Копали поочерёдно, пытаясь управиться побыстрее. Прощальным салютом послужил взрыв немецкого грузовика.

Пленного в походную колонну поставили между Архипом и Сидоровым. Немец еле переставлял ноги, спотыкался о корни, но шёл, подгоняемый тычками в спину.

Через час хода, когда мы углубились в лес на пару километров, меня окликнул Сидоров.

— Товарищ командир. Стой.

Я обернулся. Сидоров стоял у толстой сосны, нагнувшись к её корням.

— Иди сюда! Смотри!

Я подошёл, морщась от боли в ногах. Сидоров показал на провод, который змеился у подножия дерева, уходя в кусты. Провод был тонкий, в вощёной тканевой изоляции зелёного цвета. Он тянулся вдоль лесной тропы, исчезая в тумане.

— Что это? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Полевой кабель, — ответил Сидоров, и в его голосе появилось что-то вроде профессионального интереса, или же, что-то заумное. — Но это не наш, не советский! Изоляция другая, — пробормотал Гена. — Короче, Стас, это телефонная линия!

Я присел на корточки, и начал разглядывать провод. Он был местами потёртый, изоляция кое-где выцвела, но сам кабель цел.

— Откуда тянется, не скажу, — Сидоров провёл рукой по кабелю, который шёл по земле, и поднимался к ветке дерева. — Его могут зигзагами прокладывать.

— Не будут, смысл? Это будет тратой ресурса. Скорее всего он напрямую идёт, — я начал прикидывать, вспоминая карту, что по этой «дуге». — А куда тянется?