Онлайн книга «Диверсант. Том 4»
|
— Что везёшь? — спросил он уставшим голосом. — Медицинское имущество, — ответил Рымша. — Бинты, одеяла, бельё… перевозим на восточную заставу. — Мне всё равно, куда вы везёте, — устало ответил немец. — Так, давай, взвесим. Рымша провёл подводу на платформу. Весы скрипнули, стрелка качнулась. Весовщик записал цифру в дорожный лист, поставил печать и, протянув его Рымше, махнул рукой: — Всё, готово… можешь ехать к воротам. Следующий! Следом Марта подвела к платформе вторую подводу. Весовщик даже не посмотрел на неё, только махнул рукой, крикнув что-то про «тот же груз». Грузчики, тащившие мимо ящики, подтвердили: да, медицинское, с навеса. Весовщик кивнул и поставил печать в её дорожный лист, не глядя. Последней на платформу въехала наша подвода. Весовщик снова записал вес и шлёпнул печать в дорожный лист, не заглядывая под брезент. Рымша уже направил первую подводу к дальним воротам, но проезд ему преградил возчик соседней телеги. Он стоял у весовой с рассвета, и его подвода, гружённая мешками с мукой, перекрывала дорогу к воротам. — Сначала меня! — он вытянул руку, указывая на свою телегу. — Я тут с рассвета стою! Должен был быть первым! Рымша не уступил. Он сидел на козлах, выпрямившись, и говорил громко, на смеси польского и немецкого, так, чтобы слышал весь двор: — У меня приказ! Медицинский груз! Ваша мука подождёт! — Мне плевать на ваш приказ! — возчик шагнул к подводе Рымши. — Я тут с четырёх утра! У меня лошадь стояла, у меня мешки мокнут! — Отойди от подводы! — Рымша поднял вожжи. — Не отойду! Сначала меня взвесьте, потом езжайте! И это было нам не на руку… какого чёрта, боже⁈ Спор разрастался. Грузчики остановились, смотрели. Кто-то засмеялся. Весовщик высунулся из будки и крикнул, чтобы прекращали шум. Возчик схватил за узду лошадь Рымши и не отпускал. Я действовал быстро. Подошёл к возчику сзади, тронул за плечо и заговорил по-немецки — ровно, с той интонацией, к какой привыкли немецкие унтеры: — Отпусти лошадь, немедленно. Возчик обернулся, увидел форму, увидел моё недовольное лицо и понял: ещё одно слово — и его накажут. Кто он такой, чтобы спорить со мной? Правда, хоть он и отошёл, но его телега всё ещё стояла поперёк прохода. Я обошёл её, взялся за оглобли и потянул. Телега была тяжёлая… так что без Сидорова я бы не справился. Но он, видя, что я делаю, тут же кинулся помогать мне. Вместе мы развернули передок и освободили проезд. И в эти секунды, пока все смотрели на возчика и на разворот телеги, я переложил оружейный свёрток. Он лежал у левого борта, под шинелью. Я подвинул его вправо — ближе к Тарасову, чтобы капитан мог дотянуться до него одним движением. Тарасов увидел, как свёрток лёг рядом с его ногой. Он не шевельнулся, только чуть раздвинул колени, пропуская его под брезент. Я встретился с ним взглядом. Капитан кивнул — едва заметно, одним подбородком. Всё. Он готов. Рымша вывел первую подводу к воротам. Марта — вторую. Я шёл рядом с третьей, держась за борт. До ворот оставалось двадцать шагов. Пятнадцать. Десять… И тут из конторы выбежал Вельтер. Он бежал, прихрамывая, а за ним — ефрейтор, тот самый, что ехал с нами от мастерской: — Остановите последнюю подводу! — кричал Вельтер. — Задержать! Приказ комендатуры! Я даже не обернулся… считал, точнее, прикидывал варианты того, что сейчас будет… и всё же, я крикнул: |