Онлайн книга «Диверсант. Том 4»
|
— Одно из двух, — сказал Зыков. — Либо ты идёшь к Лещёву, либо мы работаем по линии. — Одно из двух не выйдет. Надо и то, и то… Он посмотрел на меня с неприкрытым непониманием. — Поясни-ка… чёт я ничего не понимаю! — Смотри, зачистка в шесть. Если мы не уведём её, к полудню немцы будут здесь, в ольшанике, с собаками. А я к тому часу должен быть у Лещёва — или на обратной дороге. Значит, по линии нужно отработать прямо сейчас. Увести их! — А кто говорить будет? Ты? — Антось. У него голос больше похож на голос связиста, чем мой. Зыков повернулся к Антосю. Тот сидел у корня, привалившись плечом к ольхе, и слушал, не перебивая. — Антось, — я повернулся к нему. — Ты две недели слушаешь их команды и немецкий понимаешь лучше всех нас. Говорить будешь не за дежурного — за Кноля, за промокшего полевого связиста, который только что закончил промер. — Смогу, — коротко ответил Антось. — Кноль подскажет позывной и формулу доклада. К-41 промерен: дно не держит. Переправу через осушной канал переносят в К-43. Немцы должны поверить, что их батальон надо развернуть правее, на водяной торф, где прохода нет. Антось не стал спрашивать, что будет, если дежурный услышит подмену. Он вообще редко задавал вопросы, ответ на которые мог стоить жизни. — Покажи формулу, — сказал он. Я развернул книжку Кноля на нужной странице и поднёс к лучине. Антось прочёл, провёл пальцем по строчкам, закрыл глаза. Потом открыл и посмотрел на Кноля. Антось ещё раз кивнул на пленного. — Книжечка у него прям… подробная. — Гена, — я повернулся к связисту. — Где лежит провод? — За орешником, вдоль дальнего края. Семнадцать метров от нас до точки врезки. После вечернего доклада я снял клипсы и смотал отвод. Немецкая линия цела, трубка при нас. — Хорошо. Тогда, когда Гена всё сделает и мы сядем на линию, ты, Антось, будешь читать позывной прямо из книжки — в трубку. Я держу у уха приёмник и слушаю ответ. Зыков, — я дождался, когда тот повернётся ко мне. — Скажи Тарасову, что колонна должна уйти за Чёрную топь до света! Уходят все, и немец тоже. * * * После вечернего доклада мы ещё слышали шаги вдоль немецкой линии: кто-то остановился у орешника, дважды свистнул и ушёл к северной оконечности. Комендантский ли это был патруль или обычная ревизия, мы не знали. Зато теперь знали цену новой врезки. Провод был в траве, проложенный по тому же маршруту, по которому ходили промерщики. Гена полз к нему на четвереньках, прижимая корпус к земле. Я полз за ним, волоча за собой контрольную трубку и катушку с остатками провода. На пятом шаге грудь стянуло так, что пришлось замереть носом в мокрой траве. Гена обернулся, дождался, пока я кивну, и пополз дальше. Антось двигался левее, а Фрол остался в ольшанике. С ним и с Кнолем сидел Зыков, и ствол его автомата был лучшим аргументом против любого лишнего звука. Деревья кончились, и показалось поле: выкошенное, с редкими кустами ивы вдоль ложбины. За полем стояли свежие столбы с проводами, которые в нескольких местах спускались к земле, в ложбину. Гена нашёл нужный участок за пару минут. Пальцы легли на провод, прощупали изоляцию и нашли нужное место. — Смотри, — он показал мне две жилы. — Здесь они идут рядом. Между ними — полтора пальца. Клипсы ставлю на обе, разом. Если сядут криво, дежурный услышит щелчок в трубке. |