Книга Диверсант. Том 4, страница 69 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

На противоположном берегу показался Гринь. Он уже спустил Рота и Язэпа к воде. Рот стоял со связанными руками, кляп висел на шее. Язэп держался за куст и дрожал всем телом.

— Вверх по руслу! — крикнул я вполголоса. — Не ждать!

Гринь дёрнул Язэпа за плечо. Тарасов взял Рота под локоть. Слава и Сидоров развернули носилки вдоль канала.

И тогда на восточной просеке появился свет.

Один фонарь. Он двигался быстро, почти бегом. Один из троих дозорных возвращался к посту раньше остальных.

Я поднял руку, предупреждая Фрола.

Немец вышел из-за сарая, остановился посреди двора и огляделся. Увидел пустой пулемёт, раскрытую дверь дома, брошенную возле грузовика винтовку Беккера.

— Вебер! — крикнул он. — Беккер!

Ответа не было.

Он побежал к дому. Влетел внутрь и почти сразу выскочил обратно. Теперь уже с винтовкой в руках. На крыльце поскользнулся, едва не упал, затем увидел работающий прожектор.

Немец подскочил к двуколке, схватился за рукоять и развернул отражатель вверх по руслу. Белый луч заметался по воде, зацепил кусты и выхватил тени: Славу и Сидорова с носилками, Тарасова с Ротом, Гриня, толкавшего перед собой Язэпа.

Немец закричал и бросился к MG-34.

До пулемёта ему оставалось шагов десять. До наших в луче — меньше ста метров. Ещё несколько секунд, и он развернёт ствол вдоль воды.

Я выхватил «Вальтер», поймал в прорезь целика его спину и выстрелил. Пуля взбила грязь у правого сапога. Немец пригнулся, но продолжил бежать. Я нажал ещё раз. Вместо выстрела сухо щёлкнуло: затвор не дошёл вперёд, в щели блестела вода вперемешку с чёрной крошкой земли. Передёрнуть его и снова прицелиться я уже не успевал.

— Фрол, готовься! — крикнул я.

Солдат добежал до треноги, схватился за рукояти и рванул пулемёт на себя.

— Командир! — отозвался Фрол из-за опоры. — Носилки ещё под пролётом!

Я увидел Сидорова. Он обернулся на крик, понял, куда побежал немец, и попытался ускориться. Слава оступился. Плащ-палатка качнулась, Алёха едва не ушёл в воду.

Пулемётный ствол начал поворачиваться к каналу.

Если дать им ещё пять секунд, немец положит всех одной очередью.

— Подрывай!

— Командир, они ещё не отошли!

— Подрывай!

Первым пришёл удар, а не звук — по крайней мере, мне так показалось. Сначала что-то вдавило меня в бетонную площадку так, что грудь сжалась, а уже потом пришёл рёв. Я открыл рот, но не слышал собственного крика… да и кричал ли я? Не знаю. Боль была просто чудовищной.

Правая опора, в которую Фрол заложил шашки, треснула. Из неё вырвало кусок кладки, край пролёта просел, удержанный перекошенным настилом. Пулемётная тренога, которую секунду назад обхватывал немец, сорвалась вместе с краем дороги и пропала в водовороте. Самого немца я не видел. Либо накрыло обломками, либо утащило под воду. После такого он вряд ли мог выжить.

А пролёт ещё держался.

Под ним Слава рухнул на колено. Передняя жердь выскочила из ладони, носилки дёрнуло, и Алёха боком черпнул воду. Сидоров подхватил плащ-палатку плечом. Тарасов бросил Рота Гриню, влетел под балки и схватился за свободный конец. Втроём они выдернули носилки из-под пролёта.

Только тогда конструкция протяжно застонала. Край пролёта ухнул в русло, увлекая за собой щебень и куски настила. Камень лёг туда, где секунду назад находился Алёха.