Книга Диверсант. Том 5, страница 120 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

На этом участке верх стены осыпался, колючка была оборвана. Платон перелез первым, Зорин передал ему сумку, а потом перевалился через стену. И всё, теперь нужно было идти мне.

Я отлепился от стены и пошёл через двор к складу. Обходил по дуге, держась подальше от входа, где гремели грузчики. Дошёл до угла здания, повернул и начал забираться. Перекинул ногу, глянул вниз. Платон стоял внизу, держа сумку. Зорин — чуть в стороне, прижимаясь к стене какого-то сарая.

— Получилось… — выдохнул я. — Правда…

— Когда они увидят трупы, — недовольно протянул Платон. — Начнётся… что-то серьёзное.

Я спрыгнул к своим, и, чуть было, не подвернул ногу. Уж больно неудачное вышло приземление… Платон посмотрел на меня, потом на стену, потом снова на меня.

— Куда теперь? — спросил Зорин. — Нам бы…

— К Климову, — сказал Платон.

— Почему к нему? — нахмурился я.

— Там остальные должны быть, — тут же пояснил Шестаков. — Давай, Стас, поторапливаемся!

Платон подхватил сумку, Зорин шагнул следом, но замер и оглянулся на стену, через которую мы перебрались. Потом посмотрел на меня. Я кивнул: идём.

Переулок был узкий, грязный, с двух сторон зажатый кирпичными заборами. Лужи стояли такие, что не обойти. Платон шёл первым, я — за ним, Зорин замыкал.

За поворотом действительно стоял Климов. Один. Прохорова не было. Климов увидел меня — вернее, увидел китель, и его рука метнулась к карабину. Я успел окликнуть издали:

— Климов! Это Стас!

Он остановился. Опустил руку. Но не убрал, продолжал держать у бедра, что меня очень сильно напрягло.

— Чёрт… — выдохнул он. — А я уж думал, вас накрыли. Платон сказал ждать здесь, а сам ушёл и пропал. Я уже хотел к вам лезть.

— Прохоров где?

— Он у сарая, с Лютце сидит. — Климов пожал плечами. — Чего ему тут толкаться?

Я не стал обсуждать это. Тем более, что меня волновало другое. Шестаков сказал, что остальные должны быть тут, но их я не видел.

— Где мои люди? — спросил я.

— Семён к вашим ушёл за подмогой, — ответил Климов. — Сам решил, когда ворота закрыли. А Миша с Антосем отошли от двора. Платон опустил сумку на землю.

— Когда?

— Полчаса назад. Может, чуть больше.

Полчаса…

— Климов, — я повернулся к нему. — Найди моих.

— Кого? — нахмурился тот.

— Моих, — повторил я. — Миша и Антось. Быстрее!

Климов посмотрел на Платона, тот кивнул и Климов убрал руку с карабина, сплюнул и зашагал в темноту переулка.

Зорин стоял у стены и молчал. Он держался ровно, но я видел, как у него тряслись пальцы — он комкал край жилета и не замечал этого.

— Николай, — я повернулся к нему. — Сопровождающий, он тебя знает?

— Знает, — кивнул Зорин. — Он меня по имени называл…

— Он тебя сегодня видел?

— Видел. Я стоял у ящика, когда он вышел из склада.

— Значит, когда найдут трупы и начнут спрашивать — он тебя опишет.

Зорин побледнел. Ещё больше, чем был.

— Я… я не подумал.

— Теперь подумай. Мать где?

— В лазарете. На Восточной, дом семь.

— Далеко отсюда?

— Минут двадцать пешком.

— Тогда, нам нужно забрать её. Сегодня же!

Зорин открыл рот, закрыл. Посмотрел на Платона, потом на меня.

— Как? Она не ходит. Её нести надо.

— Поэтому мы и ждём людей.

Я прислонился к стене и стал ждать. Платон стоял рядом, скрестив руки. Сумка лежала у его ног. В ней были деньги — марки и рубли, аванс для тридцати рабочих. Сумма, которая решала сразу несколько проблем: Тихон, еда, документы, возможно — оружие через тех, у кого оно есть. Но сумка также была уликой. Если нас поймают с ней — вопросов не будет. Расстрел на месте.