Книга Гангстер вольного города 2, страница 50 – Дмитрий Парсиев, Дмитрий Лим

— Ни тебе здрасте, ни тебе здоровья и процветания…

Всё-таки я оказался прав. Боров приехал поинтересоваться именно про финансовую составляющую вопроса, к которому я сам всех и подвёл.

Ответ по типу «Разбираюсь — жди» его не устроил. Когда мы поднялись в офис, Кирилл Петрович разорался благим матом, мол, содержание его дочери за границей, а он её отправил в Китай, стоит немалых денег. И сейчас ему позарез нужно то, что должны отдать родители Пупкина.

— Ты не учитываешь одной вещи, — устав выслушивать обвинения в свой адрес, я встал из-за стола. — Деньги, которые передадут родители Альберта, уйдут в общак, а не лично тебе в кошелек.

— Мы договаривались о другом! — саданул он кулаком по столу Петрович. — Мне полагается…

— Тебе полагалось воспитывать дочь нормальной бабой, а не той, которая будет ноги раздвигать и совращать твою охрану, — грубо одёрнул его я. — Не надо перевирать мои слова. Я сказал: деньги — в общак. И слова про распределение не было. На эти средства можно нанять людей, купить информацию или офис, где будет общий сбор всей группы, кто голосовал в тот день.

— Да как ты смеешь… — прошипел толстяк, вскакивая со своего места. — Я же тебя…

Договорить он не успел. Размашистый удар в живот, который я себе позволил, заставил борова согнуться и упасть на новый ковёр. Уж силы я не пожалел, думая, что такой запас подкожного жира будет крайне тяжело пробить.

Кашляя, Монеткин злобно прошипел:

— Ты ещё пожалеешь… Шаман!

Удар носком сапога в лицо заставил его захлебнуться своими угрозами. После я его просто дожал:

— Значит так, свинота, — я уже закипал, потому что за время моего попадания этот хряк меня просто достал. — Будешь делать так, как я скажу, ты меня понял?

Разумеется, понимать меня никто не желал. Зато он понял другое — его авторитет растворялся прямо на моих глазах.

Я, конечно, не так представлял встречу. Думал, мы мирно посидим, он покивает головой, согласится со мной, а после мы разойдёмся по своим делам, но нет. Придурок нарывался, будучи свято уверенным, что прогнёт меня.

— Ты пожалеешь!

Избивать его не было необходимости. Я вышел из офиса и позвал Сашу и Ивана, которые мигом оказались в кабинете. Ретябки посмотрели на Монеткина и спросили:

— А… мы тут зачем?

— Вышвырните отсюда этого ублюдка. Надо — возьмите ещё людей. Скажите, я дал добро. А я вас на улице встречу.

Мужчины пожали плечами, попытались поднять расплывшегося на ковре борова, но не справились. Уж больно тяжелым был этот кожаный мешок с дерьмом.

Следующий кадр выглядел уж больно красочным. Упирающегося Монеткина вытащили с фабрики за десять минут. Самым тяжелым, пожалуй, оказалось именно стащить его по лестнице, не переломав хребет. А когда жирный боров, не без помощи своих людей, которые в шоке встретили босса с окровавленным лицом, встал на ноги, вышел я.

С причудливой винтовкой в руках, что ещё ни разу не стреляла. Оружие, которое должны были доставить мне евреи, уже который день томилось в заколоченных ящиках. Ждало моих людей, которых я ещё не нанял.

Выстрел в воздух звучал оглушающе. Он эхом разошелся по округе, и Монеткин ускорился. Было забавно наблюдать, как толстяк, быстро перебирая ножками, старается не упасть и добежать до машины, сохранив черепушку целой.