Книга Гангстер вольного города 1, страница 64 – Дмитрий Парсиев, Дмитрий Лим

— Я обещал тебе помочь, — посмотрел на неё в упор, — значит, помогу. Куда они дели макры на самом деле, увы, даже Рудик Бакинский не знает.

— Ну да, опять этот Рудик… — дурёха накуксилась и жалобно проскулила: — Теперь ты у нас партнёр бизнесмена. Да?

— Пока что да, — я уселся на стул напротив Монеткиной. — С макрами твоими разберёмся, и если хочешь — прямо сегодня.

На лице Кати мелькнула лёгкая улыбка. Она опять заёрзала на стуле и начала что-то делать под столом руками. Пыхтела, недовольно бормотала и постоянно прогибалась. Словно жвачку пыталась отлепить от стола.

— Договор с твоим отцом, к сожалению для него, закончился. Но я помогу тебе, ибо сам всё это заварил. Только вот не знаю, насколько тебе будет безопасно находиться со мной рядом.

— Папа всё узнает, — не отвлекаясь от процесса, сообщила Катя, продолжая заниматься какой-то ерундой. — Девка жива, на вид…дочка какого-нибудь мелкого барона. Три трупа и шесть живых. Учитывая, что они напали на нашей территории, папа с цыганчи спросит.

— Было бы неплохо.

Мы замолчали. Монеткина продолжала что-то там ковырять, то и дело ругаясь. Я же лениво поглядывал на сборники какой-то книжной макулатуры, принадлежавшие Монеткину. И тут моё внимание привлекла небольшая книженция в чёрном переплёте с названием, выведенным… Рунами, что ли? Золотистые такие закорючки переливались в тусклом освещении потолочного светильника.

Когда я встал, чтобы поближе посмотреть, в меня что-то прилетело. Прямо в лицо. Нагибаясь, чтобы подхватить с пола непонятный комок ткани, я… замер, перебирая в пальцах белые кружевные трусики. И стоило только поднять голову и посмотреть на Катю, как я увидел…

— Какого черта, Катерина⁈

Дочка Монеткина откинулась на спинку стула, разведя ноги в разные стороны. Одно её выражение лица говорило о многом. О желании, например, о похоти и обо всём в том же духе. Её наманикюренные пальчики плавно опустились вниз и начали весьма вульгарно теребить то, что обычно следует прикрывать на людях.

Ровно в этот же момент дверь распахнулась, и в кабинет ввалился её разожравшийся папаша.

Покраснел он в одно мгновение ока. Затем, правда, реабилитировался и заорал:

— Катя, твою же ж, млять, мать! А ну быстро прикрыла свой срам!

Девушка оказалась совсем не из робкого десятка. Занятия со своей «фасолинкой» она, конечно же, прекратила. Однако вместо того, чтобы реабилитироваться, прикрыть руками лицо и заплакать от стыда, она… Просто резко встала, поправила свою юбчонку и, выхватив из моих рук свои трусики, деловито покачивая бёдрами, проскочила мимо папашки со словами:

— Жду тебя через десять минут у ворот, Шаман…

Если судить по дальнейшим действиям Монеткина, подобные выходки его дочери были, так скажем, нормой. Он почесал затылок, что-то пробурчал и захлопнул дверь.

— Одни проблемы от тебя, Шаман. Одни проблемы… — он проплыл мимо меня и чуть оттолкнул плечом, чтобы добраться до стола.

А после уселся в своё кресло и протянул мне небольшую папку.

— Здесь четыре имени и четыре адреса. Каждый из них в чем-то… специалист. Вот этот, — Кирилл Петрович чуть подался вперёд, тыча жирным пальцем в первый лист. — Арсен Палыч. Мутный тип. Знаю, что раньше работал с цыганьём и вроде как остался у них в почёте. А эта падаль, сам понимаешь, ворует очень хорошо.