Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 125 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Я четыре года не ради деревяшки сидел.

— Вот именно. Четыре года вас не было, а теперь вы хотите управиться за час. Не получится.

Сергей зло потёр ладони. Ответить ему было нечем, и это бесило сильнее моих слов.

— На вторую встречу придёте? — спросил я.

Он помолчал.

— Приду.

— Тогда на сегодня всё.

Я решил больше его не дожимать. Пусть переварит.

И тут в служебном коридоре застучали каблуки. Из-за угла появилась Вера Алексеевна — с телефоном перед лицом и довольная, будто всех перехитрила. Судя по метке времени на экране, она уже несколько минут снимала через стекло, оставаясь вне нашего поля зрения.

А ведь перехитрила. На вахте её не пропустили бы, зато в «Натали» она записалась как клиентка и вошла с улицы. Из салона, как выяснилось, имелась дверь прямо сюда. Об этой мелочи Оксана утром почему-то не сказала. Откуда Вера Алексеевна узнала точное время встречи, ещё предстояло выяснить.

За ней неслась Оксана.

— Вера Алексеевна, стойте! Я вас по всему салону… — Оксана увидела меня и замолчала.

— Вот она! Радость-то какая! — громко, на весь коридор, заголосила Вера Алексеевна. — Внучка отца узнала! Сама к нему тянется! Я видела, как она на лошадку смотрела!

Я обернулся к двери и через стекло увидел, как Маша в ужасе зажала уши.

«Старая карга… обматерил бы с ног до головы, если б не ребёнок за стенкой!»

Вера Алексеевна, сделав вид, что меня просто нет, дёрнула ручку двери. Та не поддалась. Катя успела запереть замок изнутри. Молодец.

— Машенька! Бабушка тут! — застучала сумасшедшая бабка в стекло. — Иди к бабушке, сейчас мы тебя заберём!

Катя тут же закрыла собой Машу. Оксана тем временем тоже достала телефон и начала комментировать происходящее на камеру. Я шагнул к ней и перехватил руку:

— Выключай эфир, — жёстко приказал я.

— Я имею право снимать! Это общественное место! — запротестовала парикмахерша.

— В комнате находится испуганный ребёнок. Публичная трансляция нарушает закон и станет отдельным поводом для иска. Выключай.

Затем я обернулся к Соколову:

— Сергей! Угомони мать!

Оксана стушевалась, остановила эфир и опустила телефон. Я заставил её показать экран. Трансляция продлилась меньше минуты, зрителей было трое, запись не сохранилась. Убедившись, что архив пуст, я повернулся к Вере Алексеевне. Поняв, что дверь ей никто не откроет, та накинулась на меня:

— Смирнов! Открой немедленно! Ребёнок хочет к отцу!

Сергей наконец включился. Он оторвался от стены, шагнул к матери и прохрипел:

— Мам, уйди! Немедленно!

— Что? — Вера Алексеевна обернулась к нему, не опуская телефон. — Серёжа, ты что? Я же всё снимаю! Сейчас мы покажем, как эта стерва Галя удерживает ребёнка!

— Мам, выключи камеру и уйди, — с нажимом повторил Сергей.

— Ты с ума сошёл? Я добилась решения суда! Я вытащила тебя!

— Решение должно было вернуть мне дочь, а не отдать Машу тебе! — Сергей сорвался на крик. — Ты опять всё делаешь по-своему! Опять устраиваешь цирк!

Вера Алексеевна оторопела. Телефон в её руке дрогнул. Она явно не ожидала такого отпора от сына, которого привыкла контролировать во всём.

В этот момент из-за поворота показалась Ирина. Видимо, пока я спорил с Оксаной, Сергей успел отправить жене сообщение, и та, к счастью, оказалась неподалёку.

Ирина перехватила свекровь под руку.