Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 140 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я обвёл взглядом склад. Ряды мешков, промасленная ветошь, поддоны.

«Да, его теперь не сыщешь, этот журнал…»

Зато бумага и камеры были не единственным следом. В прошлый приезд я купил контрольный мешок «Фасад-люкс 200», получил чек и составил акт покупки и осмотра упаковки. До проверки журнала я попросил продавца не перемещать мешок и оставить его на краю поддона, на котором хранился остаток партии.

— Покажите купленный мешок, — сказал я.

Продавец замялся.

— Вон там, за стеллажом. Никто его не трогал.

Мы прошли вглубь склада. Мешок стоял на деревянном поддоне. Заводской шов оставался целым; сохранились маркировка, дата и номер партии.

— Павел, — я подозвал Кравченко, — вспомни, как оформлялась отгрузка. Машины подъезжали к задним воротам?

— Да, к пандусу.

— Товар грузили вручную или погрузчиком?

— Погрузчиком и вручную. Там было пятнадцать паллет, несколько рейсов на «Газелях». Мы с ребятами помогали грузить, а чего?

— Номер хотя бы одной машины запомнил?

— Да откуда… Парни тоже вряд ли запомнили, — замялся он.

Я осмотрел поддон и обнаружил на углу деревянной рамы цифры, выведенные чёрным маркером: «В 142 КХ 77». Это мог быть номер одной из машин — грузчики иногда помечали паллеты перед распределением по рейсам. Но без журнала и показаний автора надписи это оставалось только версией.

Я присел, поднёс телефон ближе к надписи: «В 142 КХ 77».

— Зоя, — я обернулся, — сфотографируй это. И сними маркировку на мешке, контрольный шов и заводскую этикетку.

Зоя щёлкала камерой, а я стоял и смотрел на номер машины. Тот, кто забрал журнал, снял камеру и заставил продавца замолчать, не счёл нужным обратить внимание на деревянный поддон. Поддон — мусор. Мусор не выступает в суде. Но иногда хранит память.

— Уходим, — скомандовал я. — У нас есть контрольный мешок, акт покупки и возможный номер машины. Пока это направление поиска, а не доказанная цепочка поставки.

Мы вышли на улицу и остановились в нескольких шагах от склада. Я задумался, а Кравченко опять закурил.

— Что теперь? — спросил он.

— Нам надо отыскать эту машину, затем водителя, путевой лист и подтверждение разгрузки. И побыстрее.

К обеду мы приехали на объект Самойлова. Дождь усилился, превратив стройплощадку в месиво из жёлтой глины и цементной пыли. Самойлов стоял под козырьком бытовки, сгорбившись, сцепив руки на груди. Рядом топтался Денис, который явно успел уже пообщаться с клиентом наедине.

— Алексей Дмитриевич! — крикнул Самойлов, едва я вышел из машины Зои. — Вы что себе позволяете⁈

— Добрый день, Игорь Владимирович, — я подошёл к нему, стряхивая грязь с ботинок о бордюр. — Что именно вас возмущает?

— Веденин переслал проект Денису и позвонил мне! Банк списывает половину, я сохраняю квартиру, а вы назвали предложение ловушкой! — брызгал слюной Самойлов. — Вы играете в большое расследование за мой счёт! Вы хотите, чтобы меня пустили по миру из-за вашей принципиальности!

Вот откуда Денис узнал о встрече: Веденин сам сделал его посредником и заранее настроил клиента против меня.

Денис стоял чуть позади, скрестив руки на груди. На его лице играло самодовольство.

— Игорь Владимирович, — я не повысил голос. — Присядьте.

— Я не хочу садиться! Я хочу понимать, почему мой юрист с порога назвал ловушкой сделку, которая решала все мои проблемы!