Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 144 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Пока я не мог доказать, что Веденин действовал по приказу Аверьянова. Тем более не мог связать их с пулей в моей груди и аварией на Садовом кольце. Но впервые увидел нитку, которая тянулась от дела Самойлова к человеку, улыбавшемуся на моих похоронах.

Если эта нитка не оборвётся, она может привести меня к тем, кто уже однажды попытался убрать Громова…

На стройку я приехал рано, на следующий день после разговора с Ведениным. Зоя подняла меня звонком ещё на рассвете. Говорила торопливо, пару раз сбилась, потом попросила приехать: ей нужно было сказать мне что-то лично. В общем, я и без объяснений понял, к чему идёт.

Её седан стоял у бытовок. Все четыре колеса расползлись по асфальту, и машина казалась ниже обычного. Зоя ждала рядом. Руки она засунула под мышки, но всё равно дрожала — то ли от холода, то ли нет. Рабочую куртку она даже не почистила; на рукаве белела старая известь. Лицо серое, под глазами круги. Видимо, ночью почти не спала.

— Всё, Смирнов. Хватит. — На меня она не посмотрела, только пнула носком ботинка обрывок резины. — Я из дела выхожу. Больше никуда не полезу и ничего искать не буду. Ты меня слышал?

Я слышал. И уговаривать её словами про справедливость не собирался. У Зои были семья, бригада и эта старая машина, без которой она оставалась без заработка. Войну с людьми, режущими по ночам шины и оставляющими визитки, я ей не обещал. Она на такое не подписывалась.

Прежде чем что-либо трогать, я достал телефон и сфотографировал седан со всех ракурсов. Отдельно снял каждое изувеченное колесо и белую карточку под дворником: за ночь её края разбухли от дождя, но плотный картон держался. Зою попросил к карточке не прикасаться. Затем набрал полицию, сухо продиктовал дежурному сообщение о порче имущества и возможном давлении на свидетеля, записал номер КУСП. Заодно зашёл к охране стройки, попросил сохранить ночные записи с наружных камер и записал имя дежурного. Тот пообещал выгрузить файлы к вечеру и сразу предупредил: камера смотрит на ворота, а не на бытовки. Значит, лица мы вряд ли увидим, зато увидим, кто въезжал ночью.

Вернувшись к машине, я набрал номер Арсена. Тренер снял трубку на третьем гудке. На фоне ритмично и тяжело ухали удары по боксёрской груше.

— Чего такое? — хрипловато выдохнул он.

— Арсен, мне нужна помощь. Тут на стройке машине прокололи все четыре колеса. Нужен эвакуатор и мастер, который возьмётся за шины.

— Насколько срочно?

— Нужно было вчера, — жёстко ответил я. — Машина принадлежит работнице, без неё она теряет заработок.

Груша на фоне перестала стучать. Послышался тяжёлый вздох.

— Погоди, — сказал Арсен. Удары по груше стихли, зато в трубке зашуршало: он, кажется, искал номер. — Помнишь Вадика? У него шиномонтаж рядом с рынком. Сейчас позвоню, пусть пришлёт эвакуатор. Только бесплатно он работать не станет. Потянешь?

— Сегодня — нет. Рассчитаюсь, когда получу свою долю гонорара по Самойлову. Если Вадик согласится немного подождать.

— С ним я договорюсь.

Я закончил разговор. Зоя тут же отвела глаза и принялась отдирать ногтем засохшую известь с рукава.

— Минут через двадцать приедет эвакуатор. Вадик примет машину. Ремонт оплачу я.

— Не надо, — сказала она. — Я тебя не просила.

— Не просила. Но без колёс ты осталась из-за моего расследования.