Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 50 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я прошёл по комнатам, комментируя на видео:

— Прихожая: потолок… в отличном состоянии, не видно следов протечек, если такие были. Вижу трещины на стыке стены и потолка, характерные для усадки здания.

В общем, косяки нашлись. В углу ванной нашёл плесневелый налёт, на трубе под раковиной были следы ржавчины, но самое важное — было на балконе. «Мастера» установили окно криво, за счёт чего, створка не закрывалась до конца и было видно щель в полсантиметра.

Риелтор всё это слушала и молчала… а я продолжал. Проверил показания счётчиков, записал номера пломб и описал имущество, которое здесь было. И в целом, на этом я закончил.

Мы оговорили с ней, что в договоре найма и акте приёма-передачи должны быть зафиксированы все обнаруженные дефекты и сделанная мной видеозапись. Капитальный и аварийный ремонт оставался за собственником. Если же новые дефекты сделают квартиру непригодной для проживания, я получал право расторгнуть договор и вернуть обеспечительный платёж вместе с неиспользованной частью платы за наём. Риелтора, конечно, это не порадовало, но после звонка собственнику мы всё согласовали.

В течение получаса мы подписали договор и акт приёма-передачи, после чего я перевёл собственнику деньги за первый месяц и обеспечительный платёж. Сразу!

На этом день не закончился. Я съездил на старую квартиру, и собрал все свои вещи. Созвонился, точнее, через Витю нашёл собственника моей «бывшей» опочивальни, передал ключи, оплатил за проживание и… вернулся в свой новый дом.

Сюда я и привёз две свои жизни. Одна из них была Смирнова — ящик с инструментами отца, а вторая… моя. Я повесил картину матушки на стену в коридоре. И впервые за долгое время я ощущал, что нахожусь дома.

Будильник я не ставил. Тело само решило, что хватит валяться, — и выкинуло меня из сна в шесть двенадцать, в абсолютной темноте и тишине новой квартиры. Лежал я, правда, недолго. Секунд тридцать, может, сорок. Разглядывал ровный белый потолок, на котором не было ни единого развода, ни единого подтёка, и от этого потолка, от его чистоты, от того, что он принадлежал мне, по крайней мере на ближайший год, настроение подскочило так, будто я выиграл процесс в Верховном суде.

Вскочил, прошёлся босиком по ламинату, он был тёплым, ровным… без единой щели. В общем, прошёлся ещё раз, чисто для удовольствия. Потом добрёл до кухни, включил чайник, встал у окна. Двор был пустой, ухоженный: ровные дорожки, чахлые кустики, детская площадка с целыми качелями. После моего прежнего обиталища, где под окном каждую ночь происходили события, достойные криминальной хроники, это выглядело как декорация к другой жизни.

Которой, собственно, всё и было.

В половине седьмого я стоял перед зеркалом в коридоре и наводил последний лоск. Синий костюм сидел на мне просто божественно, спасибо за это, конечно, ателье, которое постаралось на совесть! Я выглядел… ну, если не как адвокат с Садового кольца, то как минимум как серьёзный юрист из районной консультации. Что, в сущности, и было правдой.

Сегодня мне предстояла первая полноценная рабочая встреча, которая состоялась благодаря моему походу в аукционный дом. Ну и в частности, благодаря новым знакомствам.

Мне нужно было встретиться с Михаилом Ворониным, тем самым владельцем сети клиник, у которого был очень неприятный корпоративный спор с совладельцем. На аукционе я дал ему предварительный анализ: заниженная оценка, зависимый оценщик, нарушение процедуры созыва собрания. Он позвонил вчера, мы договорились на девять тридцать в его офисе на Профсоюзной. Перед тем как брать документы, я передал сведения о Воронине Когану. Семён Борисович проверил конфликт интересов, подтвердил профиль дела и разрешил провести первичную встречу.