Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 106 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Тупик. Глухой финансовый тупик.

Хоть головой об этот стол бейся, а двух миллиардов у Новиковых в природе не существовало, и нарисовать их было негде.

Высокие напольные часы в углу пробили девять утра, отсчитали ещё пару минут и вернулись к размеренному маятниковому ходу.

Агнесса снова потёрла голову и потянулась к клавише внутренней связи, чтобы попросить секретаршу сварить двойной чёрный кофе без сахара, но нажать не успела: за дверями приёмной что-то с грохотом повалилось на паркет.

Судя по звуку, кто-то на полном ходу сшиб гостевое кресло.

Следом прорезался перепуганный вскрик секретарши Любочки:

— Аркадий Борисович, помилуйте, куда же вы⁈ У её сиятельства закрытый час работы с документами, велено никого не пускать!..

Договорить Любочке не дали.

Створки распахнулись от резкого толчка, и через порог буквально ввалился сам Аркадий Борисович, старший казначей и главный финансист дома Новиковых.

Агнесса так и застыла с протянутой к передатчику рукой.

Аркадию Борисовичу этой весной стукнул шестьдесят один год; он ещё при покойном графе Павле двадцать лет возглавлял родовую бухгалтерию и в коллективе пользовался репутацией живого памятника. Педант старой закалки, человек-параграф, который даже во время недавнего налёта боевиков сначала запер стальной сейф на все три оборота, уложил костяные счёты в бархатный футляр, проверил сургуч на шкафах и лишь после этого степенным шагом проследовал в бомбоубежище. За всю жизнь Агнесса ни разу не видела, чтобы главный финансист переходил на рысь или повышал ровный баритон хотя бы на полтона.

А сейчас он стоял посреди ковра, навалившись одной ладонью на край столешницы, и тяжело, со свистом втягивал воздух.

Лицо землисто-бледное, лоб мокрый от пота. Седые пучки на висках взъерошены, строгий шёлковый галстук сбился под левое ухо, золотое пенсне чудом зацепилось за кончик носа, а в правой руке мелко трясся длинный желтоватый лист с водяными знаками.

У Агнессы внутри всё сжалось в тугой узел. За месяцы корпоративной осады рефлекс выработался однозначный: удар! Налоговая палата арестовала счета? Конкуренты разом предъявили к оплате скупленные векселя? Полыхнули склады с тюменским сырьём⁈

— Аркадий Борисович, что случилось⁈ Говорите же!

— Ваш-ваше сиятельство… Агнесса Павловна… Там… Только что по прямому переводу из Императорского банка… Ровно в девять часов ноль-ноль минут…

— Да не тяните же вы душу! — прикрикнула она.

— Поступление! — выкрикнул финансист, и его солидный баритон вдруг дал петуха. — На наш расчётный счёт упал прямой целевой перевод! Проведённый по первой категории срочности и заверенный гербовой матрицей Центрального казначейства!

Агнесса даже выдохнула с досадой, чувствуя, как отпускает виски:

— Поступление? Аркадий Борисович, побойтесь бога, у меня от вашего забега чуть сердце не остановилось! Ну перечислил кто-то из тюменских купцов аванс за осеннюю партию суставного бальзама раньше графика — ради этого стоило нестись через три пролёта и крушить мебель в приёмной⁈

— Какой там бальзам, ваше сиятельство! — Казначей затряс головой с такой силой, что пенсне слетело с переносицы и повисло на чёрном шнурке. Он шагнул к столу и обеими дрожащими ладонями расправил ленту прямо поверх своих же утренних таблиц. — Коммерческие контракты тут вовсе ни при чём! Деньги пришли от дома Грызловых! Из личного именного благотворительного фонда генерала от инфантерии Сергея Анатольевича Грызлова!