Книга Идеальный мир для Химеролога 13, страница 115 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Спустя пару минут младенец сделал первый глубокий вдох. Датчики давления встрепенулись, уровень кислорода уверенно пополз вверх и замер на нужной отметке. ИВЛ коротко щёлкнул, отключая подачу газа и переходя в режим пассивного мониторинга. Малыш спал и дышал уже сам, тихо посапывая.

Хмыкнув от удовольствия, я перешёл к соседнему боксу.

Тут лежал карапуз постарше, на вид около года. Но стоило мне заглянуть глубже и просканировать его тело, как брови сами полезли на лоб.

— Ого… — не удержался я от тихого присвиста, изучая скелет. — А так вообще законно? Плотность запредельная, чистая драконья кость!

Из-за редкой мутации кальциевая матрица превратилась в монолитную кристаллическую решётку. Когда парень подрастёт, из него выйдет готовый живой танк с тяжелейшим физическим Даром и завидной стойкостью к кинетическим ударам.

Но была одна чудовищная проблема.

Энергии этой кости требовалось столько, что она тянула эфир из окружающих тканей, как гидравлический насос. Внутренние органы малыша она попросту иссушала. Вокруг его кроватки стояли четыре массивных артефактных накопителя, которые техники, судя по датчикам, меняли трижды в сутки. И всё равно мальчик был бледно-синий, ещё немного — и начнётся глубокое истощение.

— Спокойно, герой, сейчас всё настроим…

Сделать кости обычными — это же загубить такой будущий Дар! Я оставил их как есть и занялся внутренней настройкой энергообмена. Тонким плетением заблокировал ненасытные поры в надкостнице, свернув энергопоглощение в замкнутую спираль. Теперь костная ткань не пожирала внутренние резервы организма, а постепенно, крошечными дозами усваивала фоновый рассеянный эфир, отдавая излишки обратно в кроветворную систему.

Накопители вокруг бокса мигнули и перестали бешено терять заряд. По щекам пацана разлился здоровый румянец, а дыхание выровнялось.

В третьем боксе картина была ещё чуднее.

Внутри лежала полуторагодовалая девочка, похожая на маленькую чупакабру.

Её волосы не прекращали расти ни на секунду. Густая шёлковистая копна тёмных волос растекалась по подушке, укутывала плечи и свешивалась с матраса на пол. Я смотрел, а волосы всё вытягивались — по миллиметру в минуту.

Рядом на подставке лежали специальные медицинские ножницы с магическими линзами-анализаторами и журнал стрижек. Судя по записям, дежурные медсёстры состригали эту гриву каждые двенадцать часов. Причём резать наобум было смертельно опасно: по волосяным стержням блуждали хаотичные эфирные каналы. Срежешь прядь в момент прохождения энергетического импульса — и ребёнок получит тяжелейший нервный шок. А если запустить и дать волосам отрасти — энергоструктура спутается в колтун, выпив все жизненные соки.

— Охренеть, — покачал я головой. — Вот это мир любопытный…

Я скривился, вспомнив напыщенных столичных академиков. Люди тратят миллиарды казённых рублей на дутые химерологические исследования. Возносят до небес всяких шарлатанов и бездарей только за то, что у них родословная длиннее пожарного шланга, а те годами переливают воду на симпозиумах. А когда перед ними живое природное чудо — они просто стоят над ним со сканером и парикмахерскими ножницами. Гении, чтоб вас…

Тут пришлось повозиться: работа требовала точности. Я перехватил блуждающие эфирные меридианы, вывел их из волосяных фолликулов и надёжно закольцевал внутри твёрдой мозговой оболочки черепа, превратив потенциальную угрозу в дополнительный защитный контур ментального поля. А затем точечно перестроил корневую систему волос, вернув скорость деления клеток к нормальным биологическим параметрам.