Книга Идеальный мир для Химеролога 11, страница 62 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Это было ужасно неловко — слышать, как искренне убивается этот опытный вояка.

Она слышала, как вздыхали горничные, вынося судна. Слышала, как перешёптывались телохранители под окнами: «Бедная госпожа, так мучается… Скорей бы уже отмучилась, ведь сил нет смотреть, как герцог на части рвётся».

Лена никого не винила. И никогда, даже когда боль выворачивала суставы наизнанку, не плакала по-настоящему. Физическое тело выло и сучило обрубками, да, но сама Елена, как личность, держала марку. Отец учил: «Аристократ не имеет права на истерику».

Истерить было поздно. Она прекрасно понимала, что во всём произошедшем виновата исключительно её собственная заносчивая дурость.

Ей всегда хотелось лечить. Изучать ткани, восстанавливать потоки, заниматься тонкими материями. Созидать, а не ломать. Боевую ипостась химерологии она отодвинула на задний план: «Выучу лет через пять-семь, куда спешить? Вначале защищу докторскую, начну приносить реальную пользу».

Вот и доигралась в миротворца. Мир оказался чересчур зубастым для спокойного ожидания заявленных пяти-семи лет. Во время того клубного замеса драка довольно быстро скатилась к резне, и прекрасного знания анатомии просто не хватило для перекрытия дефицита боевых инстинктов. Ей тупо недоставало дикой агрессии порвать нападавших до того момента, как в ход пошли главные козыри. В остатке образовалась её загубленная жизнь вкупе с растоптанной карьерой отца. Тот без долгих раздумий послал нахрен высочайшую должность Империи, сутками просиживая возле превращающегося в труп тела и упрямо подыскивая комбинации призрачных антидотов.

Предсказуемая смерть казалась самым логичным финалом для всей этой паршивой истории. Привычная картина происходящего перевернулась вверх дном одной предельно абсурдной ночью.

Выныривая из вязкой пелены коматозного полусна, она внезапно уловила тихие шаги. А потом и вовсе происходило что-то непонятное. Какой-то совершенно посторонний мужчина общался с отцом ровным, слегка насмешливым и самоуверенным тоном. Причем делал это с издевательской интонацией выговора для проворовавшегося завхоза, окончательно игнорируя заслуги хозяина дома на посту заместителя Высшей Канцелярии.

Лена была уверена, что это изощрённый бред её воспалённого сознания. Кто вообще в здравом уме и твёрдой памяти пролезет через артефактные контуры их поместья, войдёт в её спальню и начнёт втирать что-то отцу про каких-то аристократов и расплату по долгам? Любого живого визитёра Константин распылил бы на атомы силой мысли ещё на подлёте к двери. А этот ничего… Стоит, вещает, поучает.

Значит, бред. Но бред оказался до ужаса реалистичным.

Потом незнакомец полоснул её по здоровой руке. И вместо обжигающей агонии кислотного яда пришло… Нечто странное. Бурлящий поток чужеродной маны пробил застарелые пробки в венах. То, как это существо в мужском теле работало с эфирными контурами — Лена оценила это со всем восторгом несостоявшегося учёного-химеролога. Это была магия такого уровня, что ни один академик не смог бы написать к ней формулу. Этот безумец втягивал её заразу прямо в себя, перемалывал собственным метаболизмом и заливал обратно жидкую жизнь.

Потом было наращивание плоти… Тянущий зуд в тех местах, которых больше не существовало. Клетки делились так быстро, что мозг не успевал фиксировать изменения. Кости вязались из невидимой эфирной арматуры и обрастали мясом.