Книга Идеальный мир для Химеролога 11, страница 81 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Мальчик оказался слишком тощим. Неаппетитным. Грязным мусором, о который даже марать клыки западло.

Это было хуже, чем смерть. Это была насмешка самой судьбы.

Маленький Денис сидел и шептал, размазывая по лицу слёзы и грязь: «Вы пожалеете… Вы все сильно пожалеете…»

С этого момента всё пошло по совершенно другому пути.

Был государственный приют. Жизнь в этом месте оказалась хуже быстрой смерти от когтей химеры. Старшие привычно отбирали баланду с плавающими ошмётками гнилых овощей, а по ночам любого могли забить ногами просто за неправильный взгляд на местного авторитета.

Сдаться ему не позволяла упрямая глухая злоба. Пока другие ломались, он пахал. Делал отжимания на голом бетоне, стирая костяшки до мяса. Дрался за каждую крошку хлеба и жрал любые объедки. Он повадился прокрадываться в директорский кабинет ради замусоленных бестиариев, чтобы затем лежать полночи под одеялом с фонариком и листать справочники по монстрам. Слабые места тварей отпечатались в памяти куда лучше таблицы умножения.

Где-то в то время проклюнулись хилые зачатки Дара. Для карьеры полноценного боевого мага этого не хватало, однако ради пропуска в Школу Телохранителей способностей оказалось вполне достаточно.

Подобные учреждения считались имперской классикой. Обыкновенные фабрики по производству верных цепных псов и живого щита для местной знати. На боевой факультет охотно сгоняли самый отбитый детдомовский молодняк. Поступишь, худо-бедно научишься махать мечом, а потом всю оставшуюся жизнь бегаешь тенью за каким-нибудь упитанным графом. И ловишь собственной грудью пули, летящие в его светлость.

Только Денис не собирался становиться ничьим лакеем.

Он вытянул из школы все знания: тактику, владение холодным оружием, азы управления аурой… А когда пришло время распределения и принесения клятвы верности какому-то пухлому барончику, он просто втихаря собрал пожитки, скрутил шею патрульному на заборе и исчез в ночи.

Спустя месяц он с поддельными бумагами уже подавал заявку на добровольное зачисление в регулярную пехоту, на самую передовую. И понеслось.

Где бы он ни был, в какие бы части ни переводился — он всегда требовал назначения на самое острие. Туда, где потери составляли семьдесят процентов. Туда, куда гнали провинившихся и смертников. Он видел только одну цель — тех тварей, что приходят из Диких Земель.

Потом его, как лучшего бойца с абсолютной эффективностью и нулевым инстинктом самосохранения, перевели в тайные отделы… Зачистки… Зачистки… Зачистки.

Денис снова зашёлся тяжёлым кашлем, выплёвывая в раковину очередной сгусток, возвращаясь из воспоминаний в холодную реальность своей одинокой квартиры.

Ему не было жаль тех парней, которые погибли с ним плечом к плечу. Нет. Жалость — удел слабых. Зачем их жалеть? Они жили на сто процентов — ярко и мощно… хоть и коротко. Каждый из них перед тем, как лечь в землю, растерзал десятки тварей. Они спасали города, открывали дороги, вытаскивали из огня гражданских. Свои жизни они отдали по самому выгодному курсу.

И даже когда его «списали в утиль», он не сел у телевизора. Ещё почти сотню долгих лет он как одинокий псих, блуждающий клинок в ночи, шастал по самым грязным городским канализациям и заброшенным пустырям, пуская в расход одиночных химер.