Книга Идеальный мир для Химеролога 7, страница 91 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Её веки затрепетали и начали опускаться. Мозг, получив команду на отключение, послушно гасил свет в «операторской».

— Спи…

Через секунду она обмякла, погрузившись в глубокий, целительный сон.

— Вот и умница. А теперь займёмся ремонтом.

Это была уже высшая химерология. Работа с живой человеческой материей требовала ювелирной точности. Я подобрал оторванную руку, очистил её от грязи и приложил к обрубку.

Мои руки засветились ровным золотистым светом. Я запустил процесс регенерации. Мышцы, сухожилия, нервы, сосуды — всё это начало тянуться друг к другу, сплетаясь и срастаясь, восстанавливая целостность…

Кость срослась с тихим хрустом. Кожа затянула рану, не оставив даже шрама.

Затем я перешёл к лицу. Глубокие порезы от когтей монстра разглаживались под моими пальцами, как складки на ткани под утюгом. Я стирал следы насилия, возвращая коже прежнюю гладкость и цвет.

Но пока я сканировал её организм, мой внутренний диагност наткнулся на кое-что интересное…

— Так-так… А это у нас что?

В её крови был целый коктейль из препаратов. Гормональные стимуляторы, блокаторы, витаминные комплексы убойной концентрации… Я углубился в анализ.

Её репродуктивная система была изношена. Спайки, воспаления, гормональный сбой… Она отчаянно пыталась забеременеть. Пичкала себя химией, ходила по врачам, терпела процедуры… Но организм сопротивлялся. Ей было больно, тяжело, и шансов на зачатие практически не оставалось.

— Глупая… — вздохнул я. — Зачем же так себя мучить? Это же всё решается проще.

Раз уж я здесь, в её «сне», то почему бы не сделать подарок?

Я перенаправил потоки энергии. Убрал воспаления, рассосал спайки, вывел из организма лишнюю химию, которая только травила её. Затем слегка подкорректировал гормональный фон, настроив его на идеальный ритм.

— Вот так. Теперь залетишь от одного чиха, — хмыкнул я. — И выносишь без проблем. Считай это компенсацией за испуг.

Когда я закончил, она выглядела абсолютно здоровой. Даже лучше, чем до встречи с монстром. Румянец на щеках, ровное дыхание…

Я достал телефон, сделал фото её лица и набрал номер Донского. Гудки шли долго.

— Да? — наконец ответил инспектор. — Виктор, я сейчас не могу говорить! У нас тут…

— Нет, ты сейчас можешь говорить, — сурово перебил я его. — Ты мне должен. Помнишь?

В трубке повисла пауза.

— Помню, — отозвался он. — Но тут запарка капец, Виктор! В городе знаешь, что творится?

— Я всё понимаю, — спокойно, но с нажимом сказал я. — Но это неважно. Я тебе сейчас отправляю фотографию. Пробей этого человека по своим базам. Мне нужно знать, где она живёт, прямо сейчас.

— Чего⁈ — Донской явно офигел. — Виктор, ты издеваешься?

— Дмитрий Львович, — мой голос стал настолько ледяным, что даже через телефонную сеть должно было повеять могильным холодом. — Просто поверь мне. Я не замышляю ничего плохого, действую только во благо этого человека. Даю своё слово.

Донской молчал секунд пять. Он знал меня и понимал, что я по пустякам таким тоном не разговариваю.

— Да ё-мое… — выдохнул он. — Ладно, дай мне минуту.

Я слышал, как он что-то быстро печатает на клавиатуре.

— Так… Ага… Есть. Елена Викторовна Самойлова. Проживает… — он назвал адрес.

Я прикинул маршрут.

— Понял, спасибо.

— Надеюсь, оно того стоило, — буркнул Донской и отключился.