Книга Идеальный мир для Химеролога 3, страница 107 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

А теперь он просто списанный в утиль старик. Шестьдесят семь лет. Из них сорок два — в сапогах и с винтовкой. Всю жизнь — на переднем крае. Он был одним из лучших. Абсолют, Дар Земли. «Каменная кожа», которая держала прямой удар химеры класса «Сигма». Когда-то, в далёком прошлом…

А теперь печень барахлит, сердце пошаливает, а лёгкие после того газового облака в каньоне Теней так и не восстановились. Тело предавало на каждом шагу.

Его списали. Вежливо, с почестями, с медалью «За выслугу лет». Выдали пенсию, которой едва хватало, чтобы оплатить счета и не умереть с голоду. И всё. Спасибо за службу, герой. Можешь идти подыхать на гражданку.

Он пытался устроиться. Хотя бы охранником в какой-нибудь магазинчик. Но кто возьмёт на работу старика, который не пройдёт даже самую простую медкомиссию?

А дома ждала жена. И внучка, которая уже неделю клянчила в магазине того самого «Лупоглазого Ушастика» — жуткую розовую тварь с глазами-блюдцами и ушами, которая при нажатии на живот пищала голосом пьяного робота: «Я-тебя-люблю!». И у него не было денег даже на эту дешёвую дрянь. От этой мысли во рту стало горько.

По пути домой его взгляд зацепился за яркую витрину детского магазина. И там, на почётном месте, под светом софитов, сидели они. Лупоглазые Ушастики. Целая армия розовых, фиолетовых и ядовито-зелёных тварей смотрела на мир своими пустыми пластиковыми глазами.

Семён подошёл ближе. Под одним из них красовался ценник. Цифры были небольшими, но для него — неподъёмными. Как раз та сумма, которой не хватало на новые ботинки жене.

Мимо прошла молодая пара с ребёнком. Мальчишка ткнул пальцем в витрину, отец засмеялся, зашёл внутрь и через минуту вышел с коробкой. Счастливый пацан тут же достал Ушастика из коробки и оторвал ему ухо — просто чтобы проверить, как оно отрывается.

Отец только хохотнул:

— Не порти сразу, сынок, ещё поиграешь.

И они ушли, оставив Семёна стоять под дождём, как будто его здесь и не было.

Он смотрел им вслед, пока фигуры не растворились в серой пелене. Внутри что-то сжалось — не сердце, нет, сердце уже давно научилось молчать. Это было что-то старое и забытое. Зависть? Нет, не то слово. Скорее — тоска по тому времени, когда он мог просто зайти и купить. Когда деньги были не вопросом жизни и смерти, а просто цифрами на счету. Когда он был нужен.

Через полчаса он вернулся домой, открыл скрипучую дверь своей однушки. В нос тут же ударил запах жареной картошки и лекарств.

— Деда! — из комнаты вылетела маленькая ракета с двумя русыми хвостиками.

Внучка Аня, его личное шестилетнее солнце в этом сером мире, вцепилась ему в ногу.

— Привет, козявка, — Семён погладил её по голове, стараясь, чтобы улыбка не выглядела слишком жалко.

— Деда, а ты… ты купил? — она заглянула ему в глаза с такой надеждой, что у него защемило сердце.

Из кухни выглянула жена и сочувственно покачала головой.

— Анечка, дедушка устал, — мягко сказала она.

Но Аня уже всё поняла. Нижняя губка задрожала.

— Опять не купил… А мне Ленка из садика хвасталась, ей папа вчера нового купил. Фиолетового! Он песенку поёт…

Семён отвёл взгляд. Что он мог сказать? Что его геройской пенсии хватает только на оплату коммуналки и гречку? Он присел на корточки, заглянул внучке в глаза.

— Солнышко, я… я обязательно куплю. Просто в магазине именно твоего Ушастика не было, разобрали. Но я заказал. Самого лучшего!