Книга Идеальный мир для Химеролога 3, страница 112 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Ох, Вик, это… это был сложный клиент. Очень оригинальный. Сказал, что у его верблюда — депрессия.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить, есть ли у верблюдов вообще предрасположенность к меланхолии. Вроде нет.

— А на первый взгляд, животное абсолютно здорово.

— Он не плюётся.

Я замер, пытаясь осознать услышанное.

— В смысле, не плюётся?

— В прямом. Хозяин купил его специально, чтобы он плевался в его конкурентов по бизнесу. А он, видите ли, не хочет. Мы ему говорим, что верблюд плюётся только в целях самозащиты, когда напуган или раздражён. А он нам: «Так я его и пугал, и раздражал! И палкой тыкал, и кричал на него! А он, зараза, только грустно смотрит!»

— Понятно, — кивнул я. — Диагноз — хозяин-идиот. Не лечится.

— Вот и мы так решили. Сказали зайти позже, когда у нас появится «специалист по верблюжьей психологии».

Я прошёл дальше, качая головой. Этот мир не переставал меня удивлять. И тут же наткнулся на новое препятствие.

По всей клинике носились сурикаты. Штук двадцать, не меньше. Они запрыгивали на стулья, пытались стащить со стола журналы, гонялись друг за другом, устраивая весёлую кучу-малу прямо посреди холла.

Посреди всего этого хаоса на диванчике сидела милая старушка в цветастом платке и с умилением наблюдала за своими питомцами.

— Ой, какие шалуны! — приговаривала она. — Прямо сил нет с ними!

Моё внимание привлёк особенно наглый сурикат. Он подкрался к дорогой переноске, из которой торчал нос породистого мейн-куна с мордой потомственного аристократа. Кот посмотрел на суриката так, будто тот был грязью у него под когтями.

Сурикат не смутился. Он встал на задние лапки, сложил передние на груди и вызывающе пискнул.

— Ф-ш-ш-ш! — угрожающе зашипел мейн-кун, демонстрируя клыки.

В ответ сурикат… зашипел тоже. Только пародия получилась жалкой и комичной. После чего он показал коту язык и с боевым кличем ускакал к своим сородичам.

Хозяйка мейн-куна, дама в норковом манто, схватилась за сердце.

— Валерия, душечка! Мой Принц Себастьян пережил глубочайшее оскорбление! Это возмутительно!

Лера даже глазом не повела.

— Запишу в его карту, — безразлично ответила она. — «Психологическая травма, нанесённая сурикатом».

— И это что за банда? — спросил я у Валерии, которая как раз пыталась отобрать у одного из сурикатов свою ручку.

— А это наша клиентка, Аглая Степановна, — вздохнула она. — У её сурикатов плановый осмотр.

Я присмотрелся к зверькам. Обычные, на первый взгляд. Но что-то в их глазах было… слишком осмысленное. Я «просканировал» одного. Да, точно. Магический атрибут. Не химеры, нет. Просто очень умные, почти разумные создания.

И тут один из сурикатов выскочил из коридора, ведущего в мои лаборатории. В передних лапках он гордо держал пищащий и вырывающийся комок шерсти.

Он украл одного их моих хомяков.

— О, — сказал я, поворачиваясь к старушке. — А не хотите ещё одного питомца? Вон, смотрите, какой славный. Они уже подружились.

Бабуля посмотрела на хомяка, которого сурикат как раз пытался запихнуть себе в защёчный мешок.

— Ой, нет, милок, что ты! — замахала она руками. — Зачем мне хомяки? Это ж такая ответственность! Столько мороки с ними, возни… Не-не-не, увольте.

Я посмотрел на двадцать её гиперактивных питомцев, которые в этот момент как раз пытались разобрать на запчасти кофейный аппарат. Потом на хомяка, которого сурикат уже почти утрамбовал.