Книга Идеальный мир для Химеролога 3, страница 79 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Моя судьба⁈ — она рассмеялась, но смех получился горьким и злым. — Вы не имеете права! Законы Империи запрещают насильно выдавать замуж! Я ещё жизни не видела! Я хочу заниматься своим делом! Я училась на химеролога!

Отец наконец-то отложил нож и вилку. Он поднял на неё тяжёлый взгляд.

— Училась, — медленно, с расстановкой, произнёс он. — Но химеролог из тебя, будем честны, паршивый. Мы все стихийники, в нашем роду веками рождались маги огня и воздуха. А ты? Твой Дар едва тлеет. На одних знаниях из учебников далеко не уедешь в этом деле. Нужен талант и сила. А у тебя их нет.

Каждое его слово было как удар хлыстом.

— А теперь слушай сюда, — он подался вперёд. — Ты выходишь замуж за барона фон Клюгера. Свадьба состоится через полгода, как только он вернётся из командировки. Это решение рода.

— Нет! — выкрикнула она. — Я сказала — нет! И всё!

— Да без проблем, — неожиданно легко согласился отец. — Но тогда слушай дальше. Ты же у нас бредишь сказками про химерологию, хочешь стать независимой. Отлично. Если ты отказываешься подчиняться воле рода, все твои счета будут заблокированы. Вся финансовая поддержка — прекращена. Ты должна будешь немедленно покинуть стены этого дома. И запомни: ни одна уважающая себя клиника, ни одна мастерская во всей Империи не возьмёт тебя на работу. Я лично позабочусь, чтобы все знали: взять на работу Катерину Белозёрскую — значит, испортить отношения с нами.

В зале повисла тишина.

Катерина обвела взглядом свою семью. Мать сидела с каменным лицом, глядя в свою тарелку. Двое старших братьев ехидно усмехались, с удовольствием наблюдая за её унижением.

Её взгляд остановился на старшей сестре. Та сидела, потупив взор, и старательно размазывала по тарелке какой-то соус.

«Предательница», — пронеслось в голове Катерины.

Она помнила, как три года назад отец точно так же пытался выдать сестру замуж за какого-то старого развратника. И тогда она, Катерина, была единственной, кто встал на её защиту. Она спорила с отцом, кричала, доказывала… Она боролась за сестру до последнего.

А теперь сестра просто сидела и молчала, боясь поднять глаза.

Как же ей стало противно. Мерзко. Обидно до слёз. Ей было больно не от угроз отца. А от этого молчаливого предательства тех, кого она считала своей семьёй.

Она медленно села обратно за стол. Взяла специальную салфетку из тончайшего льна, пропитанную ароматическими маслами, и аккуратно вытерла уголки губ.

— Спасибо за последний наш с вами ужин, — её голос звучал ровно и холодно. Никто не увидел слёз, которые душили её изнутри. — Я так полагаю, если я покину стены этого дома, то меня исключат из рода?

— Да, так и будет, — подтвердил отец.

— Отлично, — кивнула она, вставая. — Можете уже исключать. Я не хочу здесь больше находиться ни секунды. Всего хорошего.

Она развернулась и, не оглядываясь, направилась к выходу.

Катерина шла по широкому коридору, стены которого были увешаны портретами её предков. Она направлялась в свою комнату, чтобы забрать хотя бы самые необходимые вещи. Но не дошла.

У самой двери, преграждая ей путь, стоял дворецкий.

— Прошу прощения, госпожа, — его голос был подчёркнуто вежлив, хотя глаза выражали безразличие. — Но вы больше не можете пользоваться этой комнатой. Она вам не принадлежит.