Книга Идеальный мир для Химеролога 2, страница 74 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Закончив, я аккуратно подписал этикетку — «Только для собак!» — и поставил на полку. Первый продукт моей новой лаборатории был готов.

Я как раз собирался приступить к обработке следующей партии костей, когда в дверях появилась Валерия.

— Вик! У нас… срочный вызов! Я не знаю, что там, но по голосу — что-то очень, ОЧЕНЬ плохое! Сказали, уже подъезжают!

Я медленно повернулся к ней, вытирая руки о тряпку.

— Успокойся. Вдох-выдох. Что за вызов?

— Не знаю! Просто кричали в трубку, что нужна срочная помощь, что Багратион опять при смерти…

Не успела она договорить, как с улицы донёсся визг тормозов. Через секунду входная дверь клиники распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, оставив на ней вмятину.

В приёмную, как фурия, ворвалась Агнесса Новикова.

Она выглядела так, будто только что прорвалась сквозь строй вражеской армии. Дорогое пальто было порвано в нескольких местах и перепачкано чем-то бурым. На щеке виднелась свежая царапина, а волосы, обычно уложенные в идеальную причёску, теперь растрепались, выбившись из-под заколки.

За ней двое её гвардейцев, тоже изрядно помятые, втащили огромное обмякшее тело.

Багратион.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — дела плохи. Его роскошная, ещё вчера лоснящаяся шерсть была спутана и залита кровью. Из глубокой раны на боку торчал обломок какого-то шипа. Тигр тяжело и хрипло дышал.

— Срочное лечение! — выкрикнула Агнесса. — Заплачу любые деньги! Только спасите его!

В её глазах, полных слёз, застыла мольба.

А я просто стоял и молча смотрел на неё, изучая детали.

Характер рваных ран на теле тигра. Следы когтей на её пальто. На то, как один из гвардейцев прижимает руку к боку, пытаясь скрыть кровоточащую рану под формой.

В голове уже складывалась картина произошедшего. Но прежде чем делать выводы, нужно было собрать все факты. И самый главный факт сейчас лежал на руках у двух здоровенных мужиков.

— Ладно, — кивнул я. — Идём в операционную.

Двое гвардейцев, кряхтя, подхватили обмякшее тело тигра и двинулись за мной.

— А вы куда? — остановил я их на полпути. — Вас тоже надо оперировать?

Мужики замерли, непонимающе уставившись на меня.

— Что?

— Я только тигра буду лечить, — пояснил я. — И, насколько я вижу, он сам может идти.

Они посмотрели на меня, потом на безвольно висящую тушу на своих руках, потом снова на меня. В их глазах отчётливо читалось: «Ты, парень, совсем с катушек съехал?»

— Он же ранен…

— Я сказал, сам, — повторил я уже жёстче, глядя прямо в глаза тигру.

И Багратион, который ещё секунду назад был на грани смерти, дёрнулся. Он издал тихий стон, спрыгнул с рук ошарашенных гвардейцев и, тяжело опираясь на лапы, захромал следом за мной в операционную.

— То-то же! — бросил я через плечо. — Не люблю симулянтов.

Дверь за нами закрылась. Я повернулся к тигру, который, доковыляв до стола, рухнул на пол, тяжело дыша.

— Запрыгивай.

Он посмотрел на меня с таким укором, будто я только что обвинил его во всех смертных грехах.

— Давай-давай, нечего тут драму разыгрывать. Я же вижу, что ты можешь.

Тигр издал звук — что-то среднее между стоном раненого бойца и ворчанием обиженного котёнка. Он обвёл взглядом пустую операционную, очевидно, в поисках сочувствующей публики. Не найдя её, он тяжело, с видом великомученика, вздохнул так, что с соседнего столика сдуло Кешу.