Книга Идеальный мир для Химеролога 1, страница 120 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Смотри, Кеша. Видишь, какой у тебя собрат трусливый оказался. Я же его даже пальцем не тронул.

Попугай не ответил. Он лежал на каменном полу, пускал слюни и мелко подрагивал. Его лапки тряслись, а из приоткрытого клюва стекала тонкая струйка слюны. Он был в глубоком шоке.

— М-мать… — прохрипел он. — … твою… за ногу…

— Ты мне здесь не ругайся, — строго сказал я. — Между прочим, ты сам виноват. Я же тебе сказал: вон черта, за неё не переступать. Я поставил защитный контур не для красоты.

Я прекрасно помнил этот момент. Я начертил на земле едва заметную линию, зарядив её своей энергией, и чётко приказал Кеше не пересекать её. Но любопытство, помноженное на врождённую попугайскую наглость, оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Он сделал один маленький шажок за черту. Ровно в тот момент, когда я высвободил свою ауру.

В итоге его накрыло остаточной волной. Несильно, но для его крошечного мозга этого хватило с лихвой.

Кеша тяжело вздохнул, его тельце обмякло. Он перевернулся на спину и, высунув язык, трагическим шёпотом произнёс:

— Кеша… любопытный… но Кеша… дурак.

Я усмехнулся. Что ж, по крайней мере, он способен к самоанализу. Это уже прогресс.

Сам я чувствовал себя ненамного лучше. Энергии на всю эту демонстрацию ушло дохрена. Моё тело снова протестовало. Я провёл рукой по лицу и нащупал под носом что-то тёплое и липкое. Кровь. Опять.

Я прикрыл глаза и начал проводить внутренние манипуляции. Это тело… оно было как старый, дряхлый механизм. Любая перегрузка — и оно тут же даёт сбой.

Но сейчас не время для жалости к себе. Я здесь не для того, чтобы отдыхать. Я здесь, чтобы работать.

Первым делом я использовал атрибут, который успел вытащить из кровеносной системы того волчары, что завалила Рядовая. Не самый сильный, но полезный. Он позволял ускорять кровоток и насыщать мышцы кислородом. Я начал вплетать его в собственную систему, модифицируя на ходу.

Это был рискованный процесс. Я чувствовал, как моё тело сопротивляется, как сосуды протестуют против чужеродного вмешательства. Их стенки, не рассчитанные на такое давление, грозили просто лопнуть. Приходилось действовать с ювелирной точностью, одновременно укрепляя их, делая прочнее, эластичнее.

Стало немного легче. Я почувствовал, как по венам побежало тепло, а ноющая боль в мышцах начала отступать. Но это была лишь временная мера. Сосуды всё ещё были слабыми, неспособными выдерживать серьёзные нагрузки. Придётся их укреплять.

В этом, пожалуй, и заключается главная особенность и проклятие нашего Дара. Нас, химерологов, часто не считают за полноценных людей. А всё потому, что мы — изменённые. Наш Дар заставляет пропускать всё через себя. Каждую модификацию, каждое заклинание, каждую крупицу чужой силы. И далеко не у всех хватает энергии, чтобы не просто выжить после такого, но и усилить себя.

Тем же Охотникам гораздо проще — они могут прокачивать себя, используя печати. Одарённые вообще тратят энергию на внешние проявления: огненные шары, ледяные стрелы, силовые щиты. А мы работаем с живой материей. С собственной плотью и кровью. Это тяжёлая работа, требующая колоссальных затрат. И любая ошибка может стоить жизни.

Пока я возился с собой, Кеша, кажется, пришёл в себя.

— Хозяин, — пропищал он, ковыляя ко мне. — А чего мы домой не идём?