Книга Моя Академия 12, страница 10 – Евгений Син, Валерий Листратов

Вот уж нет! Такой возможности я им не дам. Без такого удобного места и позиции, эти двое разберут меня очень быстро. Я просто не успею отреагировать — помню, какими они могут быть резкими и неуловимыми.

Вдох — и пуля летит в глаз одному из существ. Мой личный талант, похоже, питает особое неравнодушие к глазам этих рептилий. Когти перестают проникать под щит. Последняя выжившая тварь убирает лапы и на секунду теряется: видимо, решает, как поступить. Росчерк не дожидается этого решения и сжигает монстра.

Самые страшные существа, которые рвут броню как бумагу, а магов уничтожают с одного удара — оказываются невероятно уязвимы к моему таланту.

Удивительно, но другая группа рептилий не обращает на меня абсолютно никакого внимания. Они движутся сквозь массы воюющих монстров, как корабли сквозь волны в противоположном направлении от меня. И это к лучшему — такие встречи слишком неприятны. Если бы трое уже мертвых крокодилообразных отнеслись бы ко мне чуть серьёзнее — никакой талант меня бы не спас. Они втроём двигаются быстрее, чем я успеваю стрелять. Да и вскрыть мой щит смогли бы без проблем — мне элементарно повезло с дополнительной подпиткой после смерти их главного поводыря. Встречаться ещё раз с подобной группой раз на раз — никакого желания нет.

Кстати, теперь у меня очень интересно работает психика в опасной ситуации. Отмечаю все передвижения монстров совершенно равнодушно. Нет ни малейших колебаний эмоций, словно на эти минуты их полностью вымораживает.

Присаживаюсь на то же самое место и слегка затуманиваю щит, тем самым усиливая его. За трупом рептилии меня особо не видно — зато я могу рассмотреть всю поляну как на ладони.

Монстры прорыва бесцеремонно проходят сквозь толпу существ, и исчезают в тумане. Остальные меня не особо беспокоят. Тварей, вроде нитяных, которые могут заразить, здесь нет. А все, кто остаются в чашеобразном котловане, вообще ничего не смогут мне противопоставить.

Существ остаётся всё меньше и меньше. Одни погибают, другие успевают сбежать. Когда ярость спадает, некоторые монстры беспокойно оглядываются и, увидев, что происходит вокруг, со всех ног исчезают в стене тумана.

Наблюдаю, как разбегаются оставшиеся. На поле не остаётся почти никого. Монстры не бегут в мою сторону, я бы сказал, даже не смотрят сюда. И это вполне логично: они рассуждают, как любое обычное животное. Если рядом со мной лежит труп высшего хищника, лучше сюда не соваться. Не зря воспользовался револьвером — оказал себе услугу и без лишних телодвижений поставил очень надежную защиту от всякой мелочевки. Так что монстр прорыва играет немаловажную роль даже после смерти.

Когда существа вокруг заметно редеют, подхожу к мёртвому рептилоиду и достаю нож. Уже привычным движением вскрываю грудину. Шкура заметно толще, чем у тех человекоподобных. Нужно отдать моему новому инструменту должное — даже тут он работает как скальпель. Особенно в тех местах, где шкура не защищена чешуёй. Всё-таки хороший мне попался продавец в оружейном.

Просовываю руку внутрь грудной клетки монстра и сразу же нащупываю камень. Существу он уже точно не понадобится, а мне — очень даже может. Делаю ещё один надрез, чтобы убедиться: чешую нож берёт, но с большим трудом. А ведь на обычное оружие ей вообще наплевать.