Книга Моя Академия 8, страница 30 – Евгений Син, Валерий Листратов

Чувствую, как со спины подходит Ариадна. Не оборачиваюсь, но точно знаю, что она рядом. Девушка не задает никаких вопросов, просто молча наблюдает за моей работой. Её интерес понятен — всё-таки целительство занимает большую часть её сознательной жизни. Да и в госпитале девушка как-то обмолвилась, что хотела бы быть одаренной, чтобы больше помогать людям.

— Подходи ближе, не стесняйся, — не оборачиваясь, говорю ей.

Рана на животе выглядит ужасно, на неё даже смотреть тяжело. Мгновенно модифицирую сложный глиф так, как мне кажется нужным. Измененный конструкт влетает в тело бойца — тот всё ещё без сознания. На этот раз глиф работает не как диагност, а как целительский конструкт. Кровь внутри раны пузырится и чернеет. Немного отстраняюсь, чтобы меня не забрызгало непонятной субстанцией с резким запахом.

Рана будто самоочищается и выталкивает из себя всё лишнее. На землю выплескиваются сгустки непонятного цвета и черно-красная жидкость. Кровью назвать её сложно — слишком густая. Первый глиф в этот же момент все еще продолжает работать и передаёт мне всю информацию по происходящему процессу. Понимаю, куда приложить магию, а откуда откачать для лучшего восстановления. Похоже на интуитивное озарение, только растянутое по времени. В общем, недавний опыт с восприятием незнакомого глифа начинает играть новыми красками. Кажется, все же придется во время таких тренировок с глифом попросить Пилюлькина подежурить внутри сознания внеурочно. Слишком уж большой пинок моим возможностям дает этот опыт.

Проходит всего пара минут — и рваная рана на животе выглядит приемлемо. Понимаю, что дальше только заживление.

Снова делаю глубокий вдох. Пока боец не приходит в себя, радоваться рано.

— Нужен бинт, — произношу вслух. — Надо срочно перевязать. Скорее всего, он выкарабкается.

— Могу помочь наложить повязку, — отзывается Ариадна. Она по-прежнему стоит рядом.

— Не откажусь, — говорю ей и поворачиваюсь, чтобы осмотреть всех остальных.

Глава группы сразу же организовывает своих бойцов.

— Так, у кого есть что-нибудь из простых материалов — типа хлопка, чтобы не занести в рану ничего лишнего? — уточняет Виктор.

Гена и Любаня проверяют карманы и осматривают грязную после битвы одежду. Лишних тряпок не находят.

— Кажется, у меня есть, — подаёт голос Лея.

Девушка раскрывает чемодан и достаёт красивую парадную, очевидно дорогую накидку. Виктор, долго не церемонясь, тут же разрывает её на тонкие полоски. Лея не успевает даже пискнуть — видно, что её чуть ли не хватает удар. Наверное, она рассчитывала просто постирать накидку и пользоваться дальше. Но Виктор все делает правильно, иначе рану мы не перевяжем. Лею тоже можно понять — всё, что находится у неё в чемодане, скорее всего, лучшее и самое дорогое сердцу.

Молча беру длинные полоски ткани. Ариадна подходит к лежащему бойцу.

— Никогда никого не перевязывал, — предупреждаю.

— Я перевязывала, — отвечает менталистка. — Надо его приподнять.

— Ему от этого не будет хуже? — снова слышу голос Любани.

— Нет, уже не будет, — уточняю. — Я сделал всё, что мог. Теперь осталось зафиксировать. Дальше зависит от иммунитета и организма.

Виктор помогает приподнять бойца. Ариадна обматывает торс лоскутами — так, чтобы края раны сходились. Понимаю, что это уже не так важно — но на всякий случай не помешает.