Книга Моя Академия 6, страница 19 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Хорошо, — пожимаю плечами.

Прикрываю глаза и погружаюсь в воспоминания. В первый раз было вообще не так. Там чувствовался холод. Отсутствие движения. Пустота. А вот в пространственной ловушке и в магической мине, при внешней схожести, все ощущения сильно отличались.

— Мы не замечали магическую ловушку до момента появления тумана, — рассказываю следователям. — С миной — полное ощущение обычного мира, просто другое осязание. Он даже пахнет иначе. Перехода в первом случае я вообще не помню. Во втором случае он был абсолютно незаметен, в третьем — очень грубый. Словно меня эта штуковина выдирала туда, куда ей нужно.

— Опишите ощущения, — просит Луцкой и открывает толстый блокнот.

— Будто я проваливался в дыру. Не меньше, — говорю, вспоминая. — Насчёт сходства, боюсь, вам не помогу, — задумчиво прикидываю. — На мой взгляд, все эти ситуации абсолютно разные.

— Олег Валентинович, — раздаётся голос Полевого. — Попрошу. Давайте без воздействия на юношу.

Открываю глаза — пирамидка, которую юрист поставил на стол, излучает зеленоватый свет.

— Что вы! Никакого прямого воздействия, — тут же открещивается следователь. — Я просто хотел помочь Лариону подтянуть нужные воспоминания. Я не собирался дальше.

Клишенко бросает на него яростный взгляд.

— Олег! Сказано же! Не лезь, — нервно останавливает его бритый. — Не нужно делать то, что не согласовано. У нас единственный свидетель. Если он откажется после этого с нами работать, будешь сам выяснять, что за перемещения, и где у них общее.

— Ладно, ладно, — тушуется патлатый.

— А зачем вы принесли сюда мину? — удивляюсь. — Это же небезопасно.

— Мины абсолютно инертны и ни на что не реагируют, — объясняет Клишенко. — А вот вам, возможно, помогут вспомнить…

— Как это — инертны? — удивляюсь.

— Да вот так. Наши исследователи пытались их активировать, но ничего не получилось, — пожимает плечами следак. — Я захватил их с собой, чтобы вы взглянули — возможно, некоторые из этих амулетов являются просто болванками, которые нужно сначала довести до ума.

— Ммм, да уж… — ещё больше удивляюсь.

Прекрасно помню, как воспользовался в замке некромантов одной из таких болванок. Обезьянка вряд ли там сильно копалась. Но при этом, уверен, она чувствовала количество магии внутри амулета. Иначе к чему эти попытки вычленить оттуда магию? Значит, бесенок выбрал самую заряженную болванку — других объяснений пока не нахожу.

Беру в руки плашку. Пластина вроде бы остаётся инертной, но потом словно пробуждается. Тут же возвращаю её на стол.

— Простите… — секунду размышляю. — Позвольте узнать, а ваши сотрудники состоявшиеся маги?

— Конечно, кто бы допустил просто одарённых? — хмыкает Клишенко. — У нас все опытные.

— Вот вам и ответ, — говорю.

— В каком смысле? — не понимает бритый.

— В руках опытного мага это просто болванка, — констатирую. — Защита от дурака, чтобы вы её не могли активировать. Плашка активируется только в руках ученика. Видимо, у нас есть фоновые отличия, именно на них мина и ориентируется.

— В таком ключе мы не смотрели, — задумывается следователь.

— Послушайте, это единственное значимое отличие меня, Игоря или той же самой Олеси, которая использовала магию в момент перемещения, — киваю за соседний столик, — от ваших сотрудников. Ни я, ни Игорь, никто другой, державший в руках пластины, не являлся магом. Мы даже не знаем, чем прошедший обучение маг отличается от ученика. А вот те, кто создавали эти амулеты, похоже, знают.