Книга Моя Академия 4, страница 102 – Евгений Син, Валерий Листратов

А мне очень нравится. Хорошее время: тишина, тихо, спокойно. Четкое ощущение, что здесь только ты, стены и пустота коридоров. В одиночестве лучше думается. Думаю, что я не один такой — просто с остальными ночными жителями мы не пересекаемся. Да столовая наверняка открывается пораньше, чтобы успеть приготовить еду на всех. Тот же Афанасий Германович — вообще непонятно, когда он спит.

Дверь на склад ожидаемо заперта. Стучусь.

— Кто? — доносится глухой недовольный голос.

— Студент, — отвечаю.

— Ааа, стрелок, заходи, заходи! — дверь открывается сама. — У тебя что, свербит в одном месте? — смеётся завхоз.

— Да нет, просто хочу понять, что за добыча мне досталась в последнем случайном выходе, — поясняю. — Потом занятия, некогда будет.

— Понятное дело, — с пониманием кивает Германыч. Мужик не выглядит заспанным, следовательно, я его не разбудил. — В принципе, молодец. Так и надо. Какие-никакие, но достижения. Кстати, о том, что ты Игоря спас — никто не забудет. Тоже зачтется.

— Я как-то об этом и не думал, — признаюсь. — Да он и сам неплохо справлялся.

Топить парня не хочется. Да, он слегка неловкий и занудный, но вроде бы не злой. Выбраться самостоятельно он навряд ли бы смог, но кое-чему за время пути тоже научился.

— Это хорошо, что не думал, — подмигивает завхоз. — Ладно, давай сюда свой камень, посмотрим на него.

Германыч надевает на голову что-то вроде шапки из бронзовых тонких полосок с огромным комплектом увеличительных стёкол. На мой непритязательный взгляд, стекла чуть ли не сочатся магией. Занятная штука.

Роюсь в кармане и достаю красный камень. Кладу на стойку перед завхозом.

— Так, сейчас посмотрим, что там и как, — задумчиво произносит Германыч и достаёт две бронзовых, похожих на карандаши, штуковины.

Видимо, это еще одна часть комплекта, потому что от карандашей тоже отчетливо веет магией — буквально вижу, как волны расходятся вокруг этих карандашей. Словно дрожит пространство. Уверен, что никто, кроме меня, этого не видит.

Германыч одним резким движением защёлкивает систему увеличительных стёкол у себя перед глазами. Тонкие щупы касаются камня.

— Артефакт… — бормочет он. — Интересно…

Бронзовые карандаши и стёкла приходят в движение. Они то увеличиваются, то уменьшаются. В итоге сначала добавляется еще одно стекло и небольшой магический полукруглый щит, потом всё исчезает. В общем, происходит непонятная мне работа. Только чувствую, как бронзовые щупы-карандаши при касании камня, запускают определённые, и ведь вполне ощутимые вибрации, как от камертона.

Наконец, Германыч очень медленно, может быть, даже преувеличенно аккуратно, кладёт бронзовые карандаши на стол. Поднимает стекло артефакта и так же медленно кладет рядом с карандашами.

Завхоз внимательно смотрит на меня. Мне кажется, что его глаза мерцают от напряжения. Мужик подёргивает пальцами, вздыхает и машет рукой, отодвигая всё в сторону.

— Ларион, — начинает Германыч. — Искушение… Ты знаешь такое слово?

— Да, — киваю. — По-моему вы меня уже спрашивали, когда я принес сердце леса.

— Да, и сердце леса туда же, — говорит завхоз. — Но это дело прошлого. В общем, что я могу сказать по поводу камня. Если вдруг соберешься его продавать, сначала предложи мне. Договорились?

— Если вы предложите адекватную цену, то безусловно, — соглашаюсь.