Книга Моя Академия 1, страница 11 – Евгений Син, Валерий Листратов

Взглядом выцепляешь толпу вояк в гражданке: вот группа явно «конторских», а вот спецы, малозаметные, на опыте, идут, сканируя все вокруг. Вот парень в отпуске. Только «горку» снял. Стоит и не знает куда двинуть.

Обычный вид.

Теперь ты — не они. Ты не накинешь осточертевший броник и больше не пойдешь делать лучшую работу в мире. Теперь только в один конец, в столицу, по адресу. В мирную жизнь через «психа», только так. Других вариантов нет.

Пара встреч с «психом»: уставшая дама — ты у нее не первый, и твои шутки она знает все до одной заранее. Мозги скрипят, но тщательно стараешься запомнить все, что она говорит. И прорабатываешь боль за болью, раз за разом.

В гражданку нужно вливаться. Деньги есть, время — тоже.

С посттравмой-то уже столкнулся, когда рядом с громким звуком завелся лихач. Он-то что — поставил прямоточный глушак, чтоб все соседи оценили его лихость. Они оценили, и ты оценил, когда с трудом разжимал сведенные пальцы на его горле. Мозги всего несколько секунд работали в боевом режиме. Переключились на знакомую волну быстрее, чем ты успел моргнуть, но этого хватило, чтобы почти закончить начатое.

Этого тебе точно не нужно.

Потом был ночной клуб и четверо молодых гостей из горных аулов на купленном в складчину десятилетнем дебиловозе с пропеллером на эмблеме. Было «…Э. прохожий.проходи, да? Нэ твое дело!»

Было, да… Брыкающаяся девчонка в строгой форме клуба с плотно зажатым ртом в руках вот этих… ну, и как результат — заточка в моей печени.

Странно… Вообще, эти должны рассекать с рассверленными газовиками или с нормальным стволом. Заточка, вроде бы, из другой оперы.

Но что было, то было.

Благо, хоть девчонка свалила — может, в следующий раз будет выбирать знакомства побезопасней. Только я этого уже никогда не узнаю.

Мне достаются еще секунд тридцать кристально-ясного сознания. Уж в ранениях-то я понимаю, насмотрелся. И боли как таковой, кроме первых секунд — нет, только дышать нормально не могу. Теперь будто бы и незачем. Усмехаюсь сам себе — тут уже без вариантов.

Потом пара совсем других снов — я в колыбели, хочется то есть, то спать. Я играю в мяч. Смотрю в окно. Секундные проблески, но они дают понять: нет, не попал — переродился.

Осознаю себя с самых первых мгновений. Понимаю, что детский разум никак не может вместить взрослое сознание, вот и засыпаю почти сразу.

Помню свою прошлую жизнь кусками — как странные и мелькающие вспышки. Невесомые картинки. Как фильм, который смотрел когда-то давно, но всё ещё помнишь. В процессе сопереживаешь героям и практически сам проживаешь их жизнь. Фильм заканчивается, и только иногда с легкой грустью вспоминаешь, что там происходило.

Примерно так себя и чувствую.

Забавное совпадение. И там, и там меня звали Ларик. И не только близкие, но почти все, с кем общался. Правда, в той жизни, где море крови, пороха и потерь, «Ларик» — мой позывной, и совпадение перестает казаться забавным.

Леха Ларионов умер где-то там. Но это я подозреваю с самого начала.

А что с тем Лариком, который здесь? А здесь любящая семья: отец и мать. Мать, к сожалению, умерла рано.

Новая семья. Всё тот же любящий отец и очень милая мачеха. Двое младших братьев-двойняшек. Они младше меня на восемь лет. Смешные такие, серьезные. Настоящая хорошая семья — так кажется Ларику.