Книга Моя Академия 1, страница 40 – Евгений Син, Валерий Листратов

Остальное отсюда плохо видно. Да и сориентироваться очень сложно, потому что моё восприятие объёмов и расстояний явно не в порядке. Если верить моим глазам, то некоторые деревья примерно в десять обхватов толщины — такого точно не может быть. Да и высота, вероятно, совсем не та, которую мне демонстрирует сознание.

Ладно, с этим разберусь позже. Закрываю дверь.

Делаю несколько приседаний, следом отжимания. Оба упражнения даются мне легко, и тело подчиняется с каждым упражнением все лучше. Оно объективно сильное. Никак не ребенка четырнадцати лет, а вполне себе взрослого выносливого парня.

Всё-таки систематические занятия с дядькой делают своё дело, и я, скорее всего, могу долго бежать, хорошо прыгать и достаточно резко и метко отвечать на вызовы. С реакцией тела тоже всё в полном порядке. Выдыхаю. Остается восприятие. Ариша предупреждала, с этим буду работать.

Окидываю взглядом палату. Подхожу к единственной двери без ручки. Соответственно, там должна быть ванная комната. Дверь открывается автоматически, как только остается меньше шага до неё.

Внутри всё минималистично, никаких неожиданностей. Средства гигиены, душевая капсула, выдвижной унитаз и рукомойник. На полу зеркальная плитка.

После двухдневного лежания в кровати мне хочется задержаться в этой комнате, что, собственно, и делаю.

Слышу знакомые шаги недалеко от двери палаты. Острота восприятия пока ещё никуда не уходит. Точно, Ариша. Вот только рядом с ней идет еще один человек. Его шаги тоже узнаю практически сразу. Похоже, ко мне пожаловал мой старый знакомец. И это я сейчас не про имперского штурмовика.

Когда-нибудь это должно было произойти. Сейчас время уже ближе к вечеру, и я практически здоров. Нехотя выхожу из ванной комнаты и возвращаюсь к кровати. Заправляю её и сажусь сверху на одеяло прямо в больничной пижаме. Дверь тихо открывается, сначала заглядывает Ариша.

— Ларик, можно к тебе? — спрашивает она.

— Да, конечно. Проходи… те, — добавляю.

Ариша сначала приподнимает брови, потом понимает и кивает как бы сама себе.

— Проходите, пожалуйста, Козьма Ефремович, — обращаюсь к следователю, как только тот появляется в зоне видимости.

— Здравствуйте, Ларион, — приветствует он.

— И вам здравствуйте, — киваю следаку. — Прошу вас, — показываю на невысокий стул возле кровати.

Следователь садится, а медсестра продолжает с неким сомнением поглядывать то на него, то на меня.

— Вас завтра выписывают? — интересуется Козьма.

— Не знаю. Выписывают? — переспрашиваю у Ариши.

— Да, ближе к вечеру, после осмотра целителя, — отвечает она.

— Ну вот, вы слышали, — холодно улыбаюсь.

— Задавайте свой вопрос, — мягко говорит сыскарь. — Я же вижу, что вы хотите.

Странно было бы при его опыте не видеть этого.

— У меня их несколько, — раз он сам хочет начать беседу с этого, мне только на руку. — Я бы хотел знать, почему вы ограничили меня в поиске информации про инферно?

Следователь щурит глаза и ждет, пока я договорю. Выглядит очень добродушным и внимательным. Но это только роль, я это очень четко понимаю.

— Всё просто, — кивает сыскарь. — Как вы могли заметить, эта информация не является секретной, просто о ней не принято говорить. Но журналисты обычно любят сенсации, и вы легко могли наткнуться на описание вашего случая с поездом.