Онлайн книга «Загадка Версальского дворца»
|
— Получишь наследство. Мы поженимся? — А Манрик, старый папин шофер, такой стильный тип, теперь не у дел. Уволить его нельзя. Папа не может начать карьеру с создания нового безработного. Со вчерашнего дня мама таскает его с собой по магазинам, хочет чем-то занять, что угрожает семейному бюджету. Знаешь, министерская зарплата для отца – это шаг назад… — Вандрий, если ты не замолчишь – я имею в виду сию секунду, – мы расстанемся. — Ты только что сделала мне предложение. — Тогда я попрошу моего отца сделать фотокопию последней зарплатной ведомости и прислать тебе. Знаешь, он пользуется ксероксом на почте у нас в Вильфранш-де-Руэрге. Боюсь, я этого не выдержу. — Где твое чувство юмора? Папа будет тебя обожать, полюбит, как дочь. Я давно хочу вас познакомить. 11. Столовая хранителей Версаль, квартал Нотр-Дам Понедельник, 22 ноября 1999 года, обеденное время — Пойдем в «Казну», подкрепимся? – предлагает Пенелопа. — Куда? — В Главное казначейство, – переводит Бонларон Вандрию. – Это удобнее всего, там наша столовая за Большими конюшнями. Если хотите сэндвич, можно сходить к Жюльену на улицу Паруас. Я вас просвещу насчет питания. Это лучшая булочная, все хранители туда ходят. — Я, хоть и хранитель, предпочитаю продукты без консервантов. Вандрий, идешь с нами? — Если ваш молодой человек к нам присоединится, тогда лучше «Кафе дез Ар» на улице Анжу. Изумительное мясо, быки с головокружительными родословными, прослеживаются на уровне герцогов и пэров, бараньи ноги чистых кровей, бароны[83] из ягнятины… — А что? В «Казне» посетителей травят? — Просто могут подать пиццу с картошкой, а на десерт флан с вермишелью. — Отличное место! Вандрий и Пенелопа ведут за собой Бонларона: все трое почти подружились, да и старика нужно как-то успокоить. Главное казначейство, архитектурный ляп семидесятых годов, в минуте ходьбы от королевского дворца. Пандус ведет в столовую в подвале – это «ресторан», где обедают непритязательные хранители, а Бонларон столуется здесь ежедневно, чем заслужил репутацию скопидома. Другие ходят на Оружейную площадь, в «Страсбургскую таверну», насладиться кассуле – рагу в горшочке, буйабесом и нормандским эскалопом, фирменными блюдами эльзасской кухни. В «Казне» гастрономических изысков не бывает. Три подноса на ленте, продвигающиеся один за другим к кассе, сулят истинное пиршество: рис с мидиями, говяжий язык под соусом мадера с морковью виши, пастуший пирог, биойогурт для всех. — Что вы думаете о китайце? – спрашивает Пенелопа Бонларона. – Меня тревожит только одно… — Его пристрастие к утке по-пекински? — Его Версаль Людовика Тринадцатого. Когда мне рассказывали об этом господине, я представляла себе прелестного старичка-франкофила, который во времена Мао по вечерам при свечах переписывал каллиграфическим почерком поэмы Элюара. Лу меня удивил. Хотите, скажу как на духу? Я не уверена, что он сам до этого додумался. — Следующий шаг – он затеет восстановление Пор-Рояль-де-Шан…[84] — Я видел проект присоединения к Версалю Гранж де Пор-Рояля, музея янсенизма. — Мог бы, как говорится, получиться «комплекс»… Если бы вы знали… Бонларон морщится при виде моркови. В тот момент, когда Вандрий собирается расспросить его о янсенизме, он переходит к другой теме: |