Книга Загадка Версальского дворца, страница 93 – Адриен Гётц

Девушке, пожалуй, лет восемнадцать, не больше, взгляд у нее немного расфокусированный. Фарид говорил, что она с детства немного не от мира сего – возможно, последствия родовой травмы.

— Что-нибудь закажете? – спрашивает Пенелопа. – Что вы обычно пьете по утрам?

— Я ушла из дому, не хочу больше видеть отца. Токката убежала, а я за ней. Я видела сообщение в газете. В следующий раз они убьют меня, я уверена.

— Вы учитесь? Работаете?

— Я жила в интернате, но три года назад отец забрал меня оттуда, и теперь мы с ним живем в Сен-Кантене^[287].

— В интернате?

— Да, такой дом для детей с особыми потребностями. Но я не дебилка. Я хочу работать. Я видела вас на вечеринке киношников, вы новенькая. И вы уж точно никак не связаны с этими историями.

— С какими историями?

— С ритуалами.

— Пойдемте со мной. Расскажете все в комиссариате. А потом, если хотите, можете пожить какое-то время у меня, места хватит.

У Пенелопы по меньшей мере четыре комнаты для гостей, и в одной стоит раскладушка, оставленная предыдущим жильцом.

— Отец вас обижал?

— Нет. Что вы! Никогда. У меня в последний раз были почти такие же знаки на теле, как у той китаянки. Все зажило, даже рубцов не осталось. Но я не хочу, чтобы они в конце концов убили меня поленом или закололи шпагой.

— А другая жертва, архитектор, – вы его знаете?

— Я видела его во дворце. Он никогда не участвовал в ритуалах.

— И часто у вас проходят эти «ритуалы»?

— Каждый год двадцать третьего ноября. Ночью в парке. Знаете боскет Колоннады?^[288] В этом году они в последний момент поменяли место. А еще бывают собрания, они проходят то у одних, то у других, заранее не оповещают. Теперь, наверное, соберутся на Рождество. Потому-то мне и страшно. Они убьют меня. Я стану третьей.

— А что назначено на Рождество?

— Месса на свежем воздухе, на ветру, в Пор-Рояль-де-Шан. Затем человек пятнадцать соберутся в каком-нибудь здании на ритуал. Вы сказали, что сходите со мной в комиссариат?

— Пенни, ты думаешь, что кровать Помпадур стояла здесь?

— Ты слышишь, как дождь стучит по крыше, Вандрий?

— Я люблю проводить ночи в альковах.

— Помпадур и слыхом не слыхивала об этой комнате. Мой этаж был надстроен в девятнадцатом веке. И фронтон с гербом фаворитки, вероятно, выполнен в то же время. Мои прекрасные деревянные резные панели – это стиль «Людовик Шестнадцатый для гостиниц». Век без ремонта – в этом есть свое обаяние.

— Когда ты покажешь мне здесь что-нибудь подлинное, что на самом деле является тем, чем кажется, я заподозрю неладное! Здесь все в режиме ускоренного старения! Ты видела, в каком состоянии мои дорогущие «Тодсы»? Версаль все превращает в руины, – строго добавляет Вандрий, разглядывая свои мокасины.

— Вокансон заказал для всех нас резиновые сапоги «Эгль» – они, как он выразился, должны вдохновить нас на прогулки по парку. Он хочет, чтобы мы чувствовали себя хранителями всей территории дворца. Представляешь себе Симону Рапьер в резиновых сапогах?

— Да, такое нечасто увидишь!

— Вандрий, ты думаешь, я правильно сделала, что отвела Эстер в полицию?

— Думаю, с учетом двух убийств так безопаснее. Или ты хотела бы, чтобы Барбара Грант в третий раз наткнулась на труп во время пробежки? Ты опять собираешься сама вести свое расследование, а, Пенни? Думаешь, Медар виновен?