Книга Пан Станислав. Атаман, страница 32 – Максим Мацель

— К Денисову? Андрияну Карповичу? – Стас нахмурился. Мартынов сказал ему, что дядя Андрияна приходится тестем атаману Орлову. Как бы только хуже не вышло. – А ты чего же здесь, а не на хуторе? – Стас заметил, что девушка смущенно опустила взгляд. – Ладно. Нельзя нам оставаться и Игната ждать. Едем к калмыкам. Сама хотела к ним попасть. Тебя довезу, а дальше видно будет.

Стас был благодарен Мартынову за помощь еще в одном деликатном вопросе. Раньше, когда он советовался с Игнатом, как лучше доставить Алтану до калмыцких степей, казак только за голову хватался, не скрывая досады: «Это ж далече, Станислав. Почитай неделю, а то и все две скакать придется. И ради чего? Бабу домой отвезти. Цельный месяц из жизни вон, а дело-то наше горит, подпекает. Назад воротишься – зима на пороге. Реки еще не успеют замерзнуть, по степи колесить в такое время – дело бедовое».

По дороге Стас то и дело возвращался мыслями к разговору с Мартыновым. Тот сразу поставил шляхтича в тупик, прищурившись с подозрительной усмешкой:

— Тебе к каким калмыкам-то надобно? К нашим, донским, или до самой Астрахани попрешься? – На неосторожный ответ Стаса «к каким поближе» войсковой судья многозначительно промолчал, а после добавил: – Что-то темнишь ты, шляхтич, недоговариваешь. Ну да быть по-твоему. Раз уж взялся тебе помогать, так что толку на полпути коней ворочать. В одном дневном переходе от нас стоит Большой Дербетов улус с нойоном Екремом Капчуковым. Недавно они прикочевали, обживаются. Их первые юрты начинаются от самой Несмеяновой слободы и тянутся дальше на юг, вдоль речки Малой Куберле. Где сам нойон зимовье обустроил, точно не скажу. Зимой орда обычно спускается южнее, по берегу Маныча кочует – там и камыша больше, и корма для скотины в достатке. Оставляют лишь малые отряды дозорные, чтобы наши станичники не слишком их беспокоили.

— А что, у казаков с ними вражда?

— Нет никакой вражды, – махнул рукой Мартынов. – Только ведь как любые соседи: порой ладят, а иной раз и сварятся, кусок земли не поделив. В основном всё по мелочи. Когда и скот друг у друга уведут – молодежь по малолетству забав себе ищет. Наслушаются баек про дедовские походы за зипунами, чихирем подогреются, вот на подвиги их и тянет. Калмыки в этом деле такие же удальцы. Люди, шляхтич, везде одинаковы, на каком бы языке молитвы ни бормотали. А если глубже глянуть, то уж много лет калмыки с нами в каждой войне плечом к плечу бьются: и против шведа, и против вас, поляков, и против турка. Они еще с середины века с донцами наравне живут.

— А эта орда Дербетская что здесь ищет?

— Я погляжу, ты совсем о калмыках не смыслишь. Как же ты к ним в гости-то собрался? Как-никак другой народ, своя вера, свои обычаи. Вслепую полезешь – дров наломаешь.

— Ничего. У меня провожатый надежный.

— Ну, гляди сам. А орда эта еще десять лет назад в тех местах на постоянное кочевье стала. Просили они у царицы Екатерины, чтобы те земли им навечно отписали. Атаман Иловайский тоже не супротив был: калмыки – воины добрые, мы ими полки наши справно снаряжали. Многие из них по-нашему, по-русски, чисто говорят. Да не согласилась государыня, узрела в такой просьбе опасное самовольство. Приказала орду назад к Волге отселить, под руку тамошнему губернатору. А с казенным уставом стали их там теснить да обижать не по праву. Как императрица померла и новый государь на трон взошел, собрал хан орду и двинул на старое место. Уже и императору Павлу челобитную со слезной просьбой послали: просят их на землях Войска Донского оставить. А ты, поляк, раз с государем не раз беседовал, должен понимать: тот всё норовит наперекор матушке сделать. Где она раньше отказом отвечала, он теперь с великой охотой согласие дает.