Книга Рюриковичи. История спецопераций (IX-XV века), страница 103 – Константин Кусмауль

Желая отомстить, Василий Косой начинает точечные военные рейды по территориям нескольких княжеств, подконтрольных Василию II. В итоге оба войска встречаются в битве на реке Черехе. Отряды Василия Косого были уничтожены, а он сам попал в плен. В Москве его ослепили.

Интересно, что с этого момента старший сын Юрия Звенигородского полностью исчезает из летописных рассказов: молчат современники, молчат потомки. Только под 1448 годом в летописях появляется известие: Василий Косой мирно скончался.

Нейтрализация политического противника не завершила долгие годы специальной операции по борьбе за московское великое княжение. Напротив, в конце 1430-х годов вокруг Московской Руси сгущались внешнеполитические тучи. Здесь нужно было противостоять опасности, куда более серьёзной, чем княжеская усобица.

Дорога к унии

С лета 1436 года Свидригайло, потерпев ряд поражений от Сигизмунда, начал терять политических союзников. Почувствовав усиление Литвы, которая теперь может стать помощником в завоевании северо-западных русских земель, активизировались Ливонский и Тевтонский ордены. Сигизмунд, чувствуя себя победителем, заключил договоры с обоими орденами и с Новгородом.

Уже пять лет папский престол пытался привлечь Польшу и Литву к идее распространения унии на русской территории. В 1431 году члены папского совета предложили написать Сигизмунду и Ягайло письмо, «чтобы они способствовали приведению русских к унии и отправили послов на собор». Позиция Свидригайло была антирусской. В одном из ответных писем в Рим литовский князь пишет, что он всячески готов воздействовать на «князей, воевод и знатных русских», чтобы склонить их к унии с римской церковью.

Новый «пролитовский» митрополит Герасим также рассматривался Римом как приверженец унии. После казни Герасима в 1435 году новым митрополитом в Константинополе провозглашается настоятель константинопольского монастыря св. Дмитрия – Исидор. Но часть поздних источников всё-таки утверждает, что в 1435 году в Константинополь был отправлен ещё один «московский» кандидат в митрополиты – Иона. Как писал в своих трудах филолог, профессор Яков Лурье, «ни в одной из современных событий 1431–1448 годов летописей ничего не говорится о назначении Ионы преемником Фотия». Сегодня ставится под вопрос история с его поездкой в Константинополь накануне Флорентийского собора. Поздние источники – Никоновская летопись и Степенная книга – утверждали обратное. К примеру, в одной из грамот Василия II значится, что Иона был в Константинополе в «двадцать первое лето» после смерти Фотия, то есть в 1451 году. К тому же в своём завещании Иона ни слова не упоминает о своём поставлении в митрополичий сан в Константинополе, зато утверждает, что право на церковный престол было дано «изволением великого князя».

Итак, к 1437 году единственным официальным представителем русской церкви был только Исидор, который продумывал религиозный демарш – принятие унии.

Папа Римский задумал собрать церковный собор, чтобы раз и навсегда покончить с независимостью греческой церкви, где она должна была принять унию. В Италию были приглашены главы всех митрополий со всей Европы. Исидор лично получает приглашение от понтифика. Накануне отъезда в Европу Исидор прибывает из Новгорода в Москву. Здесь он якобы передаёт Василию II послание от императора Иоанна Палеолога и престарелого патриарха Иосифа II, в котором содержалась просьба послать его на собор «ради утверждения православной веры». Перед отъездом Исидора Василий II напомнил митрополиту, что греческая церковь признаёт только первые 7 соборов. Последний, седьмой, окончательно установил апостольскую веру. Великий князь отпускает митрополита, взяв с него клятву, что тот «не отступит от истинной веры». Исидор клянётся.