Книга Умереть для коллекции, страница 159 – Питер Джеймс

— Боюсь, через десять минут я вынужден буду вас покинуть, – заявил он твердо и в то же время вкрадчиво, что совсем не походило на того Стивена Клингера, с которым они беседовали вчера у него в кабинете после явно очень плотного ланча.

— Ничего страшного, сэр, у нас всего несколько коротких вопросов к вам и к миссис Клингер. Мы благодарны вам, что вы снова сумели найти для нас время.

Гленн оценивающе посмотрел на Сью Клингер, и она, заметив это, лукаво улыбнулась в ответ. Выглядит классно, подумал он. Лет сорока, в прекрасной форме, в коричневом дизайнерском спортивном костюме из хлопка с начесом и в кроссовках, будто только что извлеченных из коробки.

И взгляд манящий, словно зовущий в койку. Он дважды поймал ее взгляд на себе, а потом старался не обращать на него внимания. Открыв блокнот, он сосредоточился на глазах Стивена Клингера, в которых, возможно, легче будет прочитать что-нибудь дельное.

Вошла горничная с кофе и водой.

— Вы позволите вкратце все повторить, сэр? Как давно вы с Ронни Уилсоном дружили? – спросил Брэнсон.

На мгновение глаза Клингера сместились влево.

— Мы… где-то лет в восемнадцать… может, в девятнадцать… Это будет… лет двадцать семь… нет, пожалуй, лет тридцать. Примерно.

— Вчера вы сказали… – начал Гленн, желая лишний раз проверить показания, – что его отношения с первой женой Джоанной были сложными. А со второй его женой Лоррейн они были лучше?

Прежде чем Клингер ответил, его глаза снова на долю секунды сместились влево.

Этому нейролингвистическому приему, помогающему оценить, говорит человек правду или обманывает, Гленн научился у Роя Грейса. Человеческий мозг разделен на левое и правое полушарие. Первое отвечает за долговременную память, а второе – за творческие процессы. Когда человеку задают вопрос, его взгляд практически всегда смещается к тому полушарию, которым он в данный момент пользуется. У некоторых людей долгосрочная память находится в правом полушарии, а у других – в левом, соответственно, творческие процессы происходят в другом.

Теперь он знал: если перед ответом на вопрос глаза Стивена Клингера сдвигаются влево, то он роется в памяти, а значит, скорее всего, говорит правду. Если же его глаза сдвигаются вправо, то он, скорее всего, лжет. Метод, конечно, не безошибочный, но более или менее полезный.

Служанка поставила на стол чашку с блюдцем и фарфоровый кувшинчик с молоком, и Брэнсон наклонился вперед:

— Как по-вашему, сэр, был ли Ронни Уилсон способен убить какую-нибудь из своих жен?

На лице Клингера отразилось неподдельное изумление. Как и на лице его жены. Когда он отвечал на вопрос, его глаза оставались неподвижными.

— Только не Ронни, нет. Он был человеком вспыльчивым, но… – Клингер пожал плечами и покачал головой.

— Сердце у него было доброе, – тут же добавила Сью. – Он всегда заботился о своих друзьях. Нет, не думаю… нет, определенно, я так не думаю.

— У нас есть кое-какая информация, которой мы хотели бы с вами поделиться, на данном этапе конфиденциально, хотя уже в ближайшие несколько дней мы собираемся сделать заявление для прессы.

Брэнсон взглянул на Беллу, как бы предлагая высказаться и ей, но она взглядом дала ему понять, что будет рада, если он продолжит сам.

Прежде чем заговорить, он налил себе в кофе немного молока.