Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 134 – Дэшил Хэммет

Полчаса драгоценного времени я потратил на составление и отправку телеграмм. Первая была адресована Эшкрафту.

Мексика, Тихуана, кафе «Золотая подкова»

Для Эдварда Боханнона

Миссис Эшкрафт скончалась. Можете приехать немедленно?

Вэнс Ричмонд

Две другие были зашифрованы. Одна пошла в канзасское отделение сыскного агентства «Континентал» с просьбой послать в Левенуорт оперативника для допроса Джамочи. Другая – в лос-анджелесское, с заявкой, чтобы кто-нибудь из сотрудников встретил меня на следующий день в Сан-Диего.

Потом я поспешил домой за чистым бельем и лег спать в вагоне, снова отправляясь на юг.

Когда вскоре после полудня я сошел с поезда, Сан-Диего пестрел многолюдьем – его заполняла толпа, собравшаяся по случаю первой субботы сезона скачек в Мексике. Там были киношники из Лос-Анджелеса, фермеры из Империал-Вэлли, матросы Тихоокеанского флота, азартные игроки, туристы, шулеры и даже самые обычные люди отовсюду. Я пообедал, снял номер в отеле, оставил там свою сумку и отправился в отель «У. С. Грант» на встречу с оперативником из Лос-Анджелеса, которого запросил телеграммой.

Я нашел его в вестибюле – веснушчатый парень лет двадцати двух с блестящими серыми глазами читал программу скачек, держа ее в руке; один палец был обмотан пластырем. Я прошел мимо парня к табачному киоску, купил пачку сигарет и выправил несуществующую вмятину на шляпе. Потом вернулся на улицу. Забинтованный палец и возня со шляпой были нашими средствами представления друг другу. Кто-то выдумал эти хитрости еще до Гражданской войны^[4], но они до сих пор действовали безотказно, так что избавляться от них не имело смысла.

Я пошел по Четвертой улице, удаляясь от Бродвея – главной улицы Сан-Диего, – и оперативник нагнал меня. Фамилия его была Гормен, и я объяснил ему задачу:

— Поедешь в Тихуану, займешь пост в кафе «Золотая подкова». Там есть крепенькая девица, набивающаяся на выпивку, – невысокая, вьющиеся каштановые волосы, карие глаза, круглое лицо, довольно большой рот, широкие плечи. Ты ее сразу узнаешь; симпатичная штучка лет восемнадцати, прозвище Пупсик. Она твой объект наблюдения. Держись от нее в сторонке, не пытайся познакомиться. Я приду в кафе на час позже тебя. Потолкую с ней. Мне нужно знать, что она будет делать сразу после моего ухода и в ближайшие дни. Можешь приходить ко мне в… – я назвал ему свой отель и занимаемый номер, – каждую ночь. Больше нигде не обращай на меня внимания.

Мы расстались, я пошел на площадь и около часа просидел на скамье. Потом перебрался на угол и втиснулся в дилижанс до Тихуаны.

Пятнадцать с лишним миль пыльной дороги – впятером на предназначенном для троих сиденье, – недолгая остановка в иммиграционном пункте, и я вылез из дилижанса у входа на ипподром. Скачки уже начались, но турникеты продолжали вращаться, пропуская непрерывный поток зрителей. Я повернулся спиной к воротам, направился к ряду драндулетов, стоявших перед «Монте-Карло», большим бревенчатым казино, сел в один из них и поехал в Старый город.

Там было безлюдно. Почти все отправились на ипподром. Когда я вошел в «Золотую подкову», увидел веснушчатое лицо Гормена над стаканом мескаля. Понадеялся, что организм у него крепкий. Иначе на диете из кактусового самогона с работой не справиться.