Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 41 – Дэшил Хэммет

— Пожалуйста, будь осторожен, – попросила она, провожая его до двери в общий коридор.

— Непременно, – пообещал он, шагнув за порог.

* * *

Когда Спейд вышел на Пост-стрит, там не было ни души. Он проутюжил квартал на восток, перешел дорогу, прошел два квартала на запад по другой стороне, снова пересек дорогу и вернулся к своему дому, не встретив никого, кроме двух механиков, чинивших в гараже машину.

Когда он вновь открыл дверь своей квартиры, Бриджид О’Шонесси обнаружилась в прихожей за углом. Она притаилась, держа пистолет Каира дулом вниз.

— Он все еще там, – сказал Спейд.

Девушка прикусила губу и, медленно развернувшись, направилась обратно в гостиную. Спейд прошел следом, бросил на стул пальто и шляпу.

— Значит, у нас есть время поболтать, – сказал он и двинулся на кухню.

Когда она появилась в дверях, он уже поставил кофейник на плиту и принялся нарезать французский багет. Она стояла в дверном проеме и озабоченно наблюдала за ним. Пальцы ее левой руки рассеянно поглаживали затвор и дуло пистолета, который она все еще сжимала в правой.

— Скатерть там, – сказал он, указывая хлебным ножом на буфет, служивший перегородкой между кухней и столовой зоной.

Она накрыла стол, пока он выкладывал кружки ливерной колбасы и холодную солонину на овальные ломтики багета. Затем Спейд разлил кофе, добавил в него бренди из пузатой бутылки, и они присели на одну банкетку бок о бок. Пистолет она положила рядом с собой.

— Ешь и рассказывай, – велел он.

Она скорчила рожицу, пожаловалась, кусая бутерброд:

— Какой же ты приставучий тип!

— Да. А еще дикарь непредсказуемый. Что за птица этот сокол, что все из-за него так суетятся?

Она прожевала кусок бутерброда с говядиной, проглотила, внимательно осмотрела оставшийся крошечный полумесяц и спросила:

— А что, если я не стану рассказывать? Предположим, я ничегошеньки тебе не расскажу? Как ты тогда поступишь?

— Ты имеешь в виду, как я буду искать птичку?

— Я имею в виду вообще.

— Я бы не слишком-то удивился, – сказал Спейд, скалясь волчьей усмешкой, – если бы знал, что делать дальше.

— И что же это? – Она перенесла свое внимание с бутерброда на его лицо. – Именно это я хотела узнать: что ты будешь делать дальше?

Он покачал головой.

Уголки ее губ насмешливо вздернулись.

— Нечто дикое и непредсказуемое?

— Может быть. Но я не понимаю, теперь-то какой тебе смысл скрывать? Так или иначе все всплывет помаленьку. Я очень многого не знаю, но кое-что мне известно, кое о чем я догадываюсь, и дай мне еще денек вроде этого – и скоро я буду знать даже то, о чем тебе самой невдомек.

— Не сомневаюсь нисколько, – сказала она, снова уставившись на бутерброд с самым серьезным видом. – Но как же я от всего этого устала! Как мне противны разговоры на эту тему! Не лучше ли… не лучше ли и вправду просто подождать, пока ты все сам выяснишь?

Спейд засмеялся.

— Не знаю, не знаю. Придется тебе самой в этом разбираться. Мой способ выяснения – это сунуть в шестерни дикий и непредсказуемый гаечный ключ, который раскурочит весь механизм. Мне-то все равно, а ты не боишься, что какая-нибудь отлетевшая деталь тебя покалечит?

Она зябко повела обнаженными плечами, но ничего не ответила. Какое-то время они ели и молчали: он – флегматично, она – задумчиво. Потом она тихо сказала: