Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 62 – Дэшил Хэммет

— Выходит, птица не принадлежит никому из вас? – спросил Спейд. – Кроме генерала Кемидова?

— Принадлежит? – живо переспросил толстяк. – Ну, с таким же успехом, сэр, вы могли бы сказать, что она принадлежит королю Испании, но я не вижу, как можно на законных основаниях объявить ее чей-либо собственностью – кроме как по праву владения. – Он хмыкнул. – Предмет такой ценности, который столько раз переходил из рук в руки, без сомнений, является законной добычей того, кто способен им завладеть.

— Тогда это мисс О’Шонесси.

— Нет, сэр, она мой агент.

— О! – иронически сказал Спейд.

Гутман, задумчиво разглядывая пробку от виски, которую держал в руке, спросил:

— Вы не сомневаетесь, что птица сейчас у нее?

— Почти нет.

— И где же она?

— Точно не знаю.

Толстяк со стуком поставил бутылку на стол.

— Но вы сказали, что знаете! – возмутился он.

Спейд небрежно махнул рукой:

— Я имел в виду, что знаю, где взять ее, когда придет время.

Розовые шарики на лице Гутмана расположились в более счастливом выражении.

— И возьмете? – спросил он.

— Да.

— Где?

Спейд ухмыльнулся и ответил:

— Положитесь на меня. Я все устрою.

— Когда?

— Когда буду готов.

Толстяк поджал губы, улыбнулся с легким беспокойством и спросил:

— Мистер Спейд, а где мисс О’Шонесси теперь?

— Под моим присмотром, в надежном месте.

Гутман снова улыбнулся, на этот раз одобрительно.

— Готов вам довериться в этом, сэр, – сказал он. – Ну а теперь, сэр, прежде чем мы приступим к обсуждению финансовой стороны, ответьте мне еще на один вопрос: как скоро вы сможете – или будете готовы – предоставить сокола?

— Через пару дней.

Толстяк кивнул:

— Что ж, годится. Тогда мы… Но я забыл о насущном! – Он повернулся к столу, налил в стакан виски, разбавив содовой, поставил выпивку у локтя Спейда и поднял свой стакан. – Ну, сэр, выпьем за честную сделку и за прибыль, которой за глаза хватит нам обоим.

Они выпили. Толстяк сел. Спейд спросил:

— А как именно вы себе представляете «честную сделку»?

Гутман поднес свой стакан к свету, любовно посмотрел на него, сделал еще один большой глоток и сказал:

— У меня к вам два предложения – и оба честные. На ваш выбор. Я дам вам двадцать пять тысяч долларов, когда вы доставите сокола ко мне, и еще двадцать пять, как только я доберусь до Нью-Йорка. Или вы получите четверть – то есть двадцать пять процентов – от той цены, за которую я продам сокола. Выбирайте, сэр: пятьдесят тысяч долларов почти сразу или гораздо большую сумму, скажем, месяца через два.

Спейд выпил и поинтересовался:

— Насколько большую?

— Гораздо большую, – повторил толстяк. – Кто знает насколько? Я могу сказать «сто тысяч», а могу «четверть миллиона». Вы поверите мне, если я назову сумму, которая кажется мне вероятным минимумом?

— Почему бы и нет?

Толстяк причмокнул губами и понизил голос до урчащего шепота:

— Что вы скажете, сэр, о сумме в полмиллиона?

Спейд сощурился:

— Значит, вы думаете, что этот истуканчик стоит два миллиона?

Гутман безмятежно улыбнулся:

— Выражаясь вашими словами, почему бы и нет?

Спейд опустошил стакан и поставил его на стол. Сунул сигару в рот, вытащил, посмотрел на нее и сунул обратно. Его серо-желтые глаза подернулись дымкой.

— Черт, это ведь куча денег.

Толстяк согласился:

— Да, это чертова куча денег. – Он наклонился и похлопал Спейда по колену. – И это абсолютный минимум, или Харилаос Константинидис был полным идиотом, а он им не был.