Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 42 – Флора Торн

Викарий кивнул ей.

— Я с удовольствием признаюсь юному детективу в вашем лице, что не имею к смерти Артура Эшпертона никакого отношения. И то же самое я бы ответил полиции, если бы она проявила схожий с вашим, – сказал он, подавив улыбку, – интерес.

Дарси поняла, что викарий ей подыгрывает и ничего стоящего она от него не добьется.

— Надеюсь, вы помните, что ложь – это смертный грех, – вместо прощания бросила она.

— К сожалению, – вздохнул за ее спиной викарий Ривз, – в иных случаях действительно смертный.

Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру. Дарси была слишком высокой для своего платья, нелепую цветочную ткань развевал ветер. Такое она и оставила после себя ощущение – как будто в церковном саду побывал сквозняк, наглый и свежий. Викарий Ривз чуть улыбнулся, но потом на его лице вновь проступила печаль.

Уже направляясь к выходу, Дарси заметила дубовый стол, за которым, должно быть, сидел приходской секретарь или сам викарий. У стола пряталась полная корзина для бумаг. Дарси осторожно повернула голову к арочному проходу, откуда только что вышла. Убедившись, что викарий Ривз не идет следом, она подошла к корзине. Сверху лежали какие-то обрывки, и Дарси, не сумев побороть любопытство, сунула за ними руку. Вытащив ворох на свет, она быстро запихнула его в сумку и почти бегом покинула церковь. На этот раз в помещение действительно ворвался уличный сквозняк, заметая ее следы.

На обратном пути к дому Аделаиды Дарси, утрамбовывая бумаги, чтобы они не выпали, бросила разочарованный взгляд на книгу. «Надо бы вернуть ее миссис Коттон», – подумала она. Выбирая меж двух зол, имевшихся в доме, – «Путешествием Пилигрима» и справочником по выращиванию рапса, – она, кажется, выбрала «прах к праху». Итак, Эшпертон был мертв и, похоже, не только тайну своей смерти унес в могилу. Выходит, у него была какая-то ноша, которая тяготила его несколько недель перед смертью? Хотя у Дарси еще теплилась надежда на найденные бумаги, она была готова признать, что земная мудрость не может соперничать с мудростью тишины могилы.

Пройдя поворот к собственному дому, Дарси поняла, что ноги сами вывели ее к «Клеверли». В саду она бросила взгляд на клумбу с бегониями. «Скоро придется с ней что-то придумать», – сморщив нос, подумала она. А то Аделаида положит конец ее экспериментам.

Присев на крыльцо у заднего входа, Дарси достала обрывки бумаг. Старый церковный бюллетень в подтеках от дождя, черновик проповеди и список пожертвований. Между страницами бюллетеня Дарси заметила обрывки чего-то еще. Обрывки, исписанные явно не рукой викария. Строки были выведены скрупулезно, но на листе размазались чернила, как будто рука дрожала. К сожалению, Дарси достались только жалкие клочки письма. На одном она разобрала «Для вас два сообщения», «Я», на другом – «сообщаю, что Blue Dusk», и на совсем маленьком – «жаль». Недоумевая, что еще за «голубые сумерки», Дарси направилась в гостиную за советом.

Аделаиду она нашла на том же месте и с тем же пустым листом в каретке. Изменилось только количество бумаги, наполняющее корзину. Со стороны казалось, что Аделаида, сидя за столом, спит с открытыми глазами.

— А вот и я, – выдернула ее из полубессознательного состояния Дарси. – Как поработали?

Аделаида поспешно захлопнула крышку печатной машинки.