Книга Дурные намерения, страница 157 – Элли Риверс

— Да?

— Кажется, я тебя люблю.

Леви замер.

— Правда?

— Да. Это переворачивает жизнь с ног на голову?

— Еще как. Причем в самом лучшем смысле.

— Завтра предстоит долгий разговор, — пробормотала я, прикрывая глаза. — Не надейся, что легко отделался. Но, кажется, теперь я смогу уснуть.

Леви согласно промычал, и вскоре дыхание выровнялось. А я наконец-то провалилась в сон.

Пробуждение в гостевой спальне выбило из колеи. Хуже того, проснулась я в полном одиночестве. Медленно перекатившись на другой бок, пощупала простыни рядом. Ткань оказалась ледяной, и, взглянув на часы, я нахмурилась. А затем тяжело вздохнула.

Время перевалило за десять. Леви наверняка уехал на работу, и хотя я понимала всю важность его дел, жизненно необходимо было поговорить.

С трудом заставив себя вылезти из постели, я медленно спустилась на первый этаж. Никаких странностей не замечала, пока в нос не ударил аппетитный запах.

Леви оказался на кухне — стряпал что-то у плиты, и я не смогла сдержать вздоха облегчения.

— Ты здесь, — вырвалось у меня.

— Разумеется. У нас остались незаконченные дела. И первым пунктом программы значится покаянный завтрак.

— Не так уж сильно тебе нужно искупать вину, — отозвалась я, но тут взгляд зацепился за выложенные на плите бекон и картофельные оладьи. — Впрочем, от завтрака не откажусь.

Я налила себе кофе, а он тем временем разложил еду по тарелкам. Леви явно старался, и от витавших ароматов так свело живот, что готова была смести все до последней крошки.

Стоило нам устроиться за обеденным столом, как я набрала в грудь воздуха, собираясь заговорить первой, но Леви опередил.

— Мне следовало признаться раньше. Прости.

— Понимаю, — кивнула я. — Признаться честно, поначалу я бы ни за что не поверила. Ты оказался прав в том, насколько сильно Келвин успел меня подчинить. Казалось, я смотрю на мир трезво, когда на деле видела лишь то, что было выгодно ему. Больше так жить не желаю. Спасибо, что не торопил.

— Прекрасно понимаю твои чувства. И мне важно, чтобы ты уяснила: любой человек, выросший в подобных условиях, чувствовал бы то же самое.

— И дело не только в этом, — добавила я, задумчиво обводя пальцем древесный узор на столешнице. — Бабуля была категорически против любви. Да и мужчин в целом.

— Почему?

— Первый муж сбежал, едва узнав, что она беременна моей мамой. Бабушка постоянно твердила о тревожных звоночках, на которые в свое время закрыла глаза, и я до одури боялась повторить ошибку.

— И во мне тоже их разглядела?

— Жгучую ненависть к Келвину. Поначалу решила, что ты просто жаждешь мести. Потом — что я тебе нравлюсь, но его по-прежнему на дух не переносишь.

— Я и правда его ненавижу, но тебя это никак не касается.

— Кажется, я тоже его ненавижу. Просто находиться с Келвином рядом — и то уже выше моих сил.

— Ты вырываешься из-под его влияния, и именно этого он заслужил.

Я кивнула, не отрывая от Леви взгляда. Ведь передо мной сидел Ви. Тот самый мужчина, с которым мы общались годами, с которым обсуждала каждую прочитанную книгу. Мужчина, проглатывавший все до единого романы по моей рекомендации.

— О чем задумалась?

— Вспоминаю, что ты — это Ви. Чувствую, теперь я на многое взгляну иначе, — призналась я.

— Надеюсь, в хорошем смысле.

— Да, несомненно в хорошем.