Книга Дурные намерения, страница 161 – Элли Риверс

Мои глаза округлились.

— Ее первой... Вы тот самый, о ком бабуля наотрез отказывалась говорить.

— Неудивительно, что она хранила молчание. С годами становилась все более недоверчивой, и виной тому именно я.

Не сводя с него глаз, я силилась выудить из памяти хоть крупицу бабулиных рассказов об этом человеке. В голове всплывали лишь горькие сетования на чужие предательства: на то, как в самую трудную минуту рядом никого не оказывалось.

И то, как во время разговоров ее взгляд порой задумчиво скользил за окно.

— Ч-что же между вами произошло?

— Я оказался идиотом. Непроходимым глупцом. Ее матушка меня откровенно недолюбливала: твердила, что для ее нежной девочки я слишком неотесан. Да и сам это прекрасно понимал. Поэтому разрушил все собственными руками. Как, впрочем, и всегда. Бабушка все равно позвала меня под венец — назло матери. Однако согласись я, ее бы немедленно лишили наследства. Меня об этом предупредили заранее.

— Но ведь она вас любила.

— Любила. Однако стать причиной ее изгнания из семьи я не мог. Чувство вины просто сожрало бы заживо.

— Чувство вины еще не доказывает вашу неправоту.

— Как бы я хотел понимать это в молодости, — грустно улыбнулся он. — Но тогда искренне верил, что действую исключительно ей во благо. Поэтому совершил единственный шаг, способный ее оттолкнуть: нашел другую.

— Вы ей изменили. Какой кошмар, — выдохнула я, чувствуя, как по спине ползет ледяной ужас.

— Так и есть. И раскаялся в ту же секунду. А еще сильнее пожалел о содеянном, когда матушка быстро подобрала ей нового жениха. Бабушка прислала приглашение на венчание — хотела заставить смотреть на свадьбу и мучиться. Я не пошел, но торжество устроили прямо на заднем дворе, так что все равно наблюдал за церемонией издали. Поделом мне.

— Но бабуля с ним не осталась, — возразила я. — Они развелись еще до появления на свет мамы.

— Верно. Узнав об этом, я попытался загладить вину, но в ответ услышал, что боль от расставания со мной затмила даже разрыв с супругом. Для нее я стал самым ужасным мужем на свете — при том, что мы никогда не стояли у алтаря.

— И... как же так вышло? Вы столько лет жили по соседству?

— Время немного сгладило углы, — произнес мистер Бьюфорд, тяжело опираясь на трость. — Под конец жизни мы могли разговаривать, не вцепляясь друг другу в глотки. Я бы даже рискнул назвать нас друзьями... по крайней мере, считал ее близким человеком. В редкие моменты бесед она постоянно рассказывала о тебе.

— И что именно она говорила?

— Безумно переживала, когда ее собственная дочь начала делить детей на любимчиков. Твердила, каким жизнерадостным и светлым ребенком ты росла. А я просил беречь твой внутренний свет, ни за что не давать ему угаснуть.

— Вы так сказали? О девчонке, которую даже в глаза не видели?

— Ты — ее внучка. Большего и не требовалось. А познакомившись с тобой лично, я лишь окончательно убедился в своей правоте.

— Как жаль, что она ничего не рассказала, — прошептала я и прикусила губу, впервые осознав, что все это время у меня, оказывается, имелся тайный заступник.

— Знай ты правду, ни за что бы со мной не заговорила. К тому же унаследовала от нее еще одну черту: бабушка обожала прятать неудачи. А я стал ее самым колоссальным провалом.

В памяти ожили вечера, когда бабуля делилась историями из прошлого, то и дело бросая долгие взгляды за окно. Тогда казалось, будто речь идет о моем дедушке, ее законном супруге. Острая тоска в глазах ярко полыхала даже спустя десятилетия, и я ни на миг не сомневалась: причиной всему служил тот самый человек, которого она ненавидела всем сердцем.