Книга Хороший день для шардоне, страница 198 – Даринда Джонс

Она глубоко вздохнула.

— Я неправильно говорю, не так ли?

— Вовсе нет.

Она бросила косой взгляд на другого сопровождающего Аури, Квинси Купера. Она определённо говорила неправильно.

— Откуда у него отцовский грузовик? — спросила она, отбросив эту тему, но пообещав изучить вопрос о покорных гемогоблинах позже. — Как он вообще вернулся в Дель-Соль из Альбукерке?

— Убер.

— Ого.

— Видимо, он был настроен решительно, — сказал Квинси. Он достал фонарик и посветил на дорогу. Солнце быстро садилось.

Позади них появились ее бабушка и дедушка.

— Бабушка, дедушка, что вы здесь делаете? — должно быть, у Круза было больше проблем, чем она думала, если бабушка и дедушка ввязались в это дело.

— Мы пришли за вами с Крузом, орешек, — сказал ее дедушка.

— За нами?

Прежде чем они смогли объяснить, они поднялись на пик Розиты, и Аури увидела самое прекрасное зрелище, которое когда-либо видела.

Круз стоял на массивной скале, а за горизонтом виднелся заходящий солнечный свет. Его силуэт подчёркивали яркие розовые и оранжевые цвета, разбросанные по небу.

— Круз! — крикнула Аури.

Она попыталась побежать к нему, но Квинси удержал ее.

Ее мама подалась вперед.

— Круз, милый, может, тебе отойти от этого выступа?

Аури даже не подумала об этом. Сердце подскочило к горлу, когда она поняла, как близко он находится. На нем были старые джинсы и свободная футболка, и он дрожал. Он дрожал, был ранен и испытывал боль, и сердце Аури разбилось вдребезги.

Он обернулся и посмотрел через плечо.

— Он не может провести свой день рождения в коробке.

— Круз, — сказала Аури, борясь с Квинси.

— Мы можем подняться? — спросила ее мама.

Он поднял плечо и кивнул.

Мама дала Квинси добро, и они вместе полезли на скалы. В нескольких футах перед ним находился барьер из цепей высотой не более четырёх футов. Если бы он собирался прыгать, ему пришлось бы сначала перелезть через него.

Аури положила руку ему на плечо. Он держал коробку в обеих руках, как будто это была драгоценность. Его щеки были мокрыми и грязными, а волосы растрепались.

Он казался таким потерянным.

Ее мама стояла по другую сторону от нее, а Квинси — по другую сторону от Круза.

Круз протянул к ней локоть, словно хотел, чтобы она обхватила его руку, и она так и сделала. Комок в ее горле стал еще больше, когда он открыл коробку и протянул отца навстречу ветру. Он боролся за контроль над собой, когда рыдания сотрясали его тело. Квинси вытер глаза одной рукой, и она услышала, как бабушка тихонько плачет под ними.

Он положил крышку на коробку и полез в джинсы.

— Я сделал то, что ты сказала. Я написал стихотворение.

— Круз, ему бы это понравилось.

Но он протянул ей сложенный лист бумаги.

— Ты не против?

Он хотел, чтобы она прочитала его вслух? Она стояла в замешательстве, пока он не вырвался из ее объятий и не приблизился к барьеру. Она поняла, что он делает.

Она открыла бумагу и с помощью фонарика Квинси прочитала первую строчку. первую строчку, когда Круз почти без смущения подписал ее для своего отца.

— Папа, если ты сейчас слышишь, пусть это тебя не беспокоит. — Ее голос сорвался, но она продолжила. — Звук счастья — это летний дождь, падающий на крыльцо. Звук счастья — это хлопок и шипение открываемой банки с газировкой. Звук волнения — это скомканная бумага в рождественское утро.