Книга Плохой день для Саншайн, страница 79 – Даринда Джонс

— К сожалению, да.

— Она ушла по улице. — Честити указала мимо школы на центр города, который находился в противоположном направлении от их квартиры.

И тут её осенило. Проклятье. Значит, у Аури выдался день хуже, чем она ожидала.

— Спасибо, Честити.

Девочка засияла.

— Незачто, мэм. Спасибо.

Не понимая, за что блондинка её благодарит, Сан включила передачу и направилась к городской площади.

Она заехала на парковку и подошла к мемориалу, стоявшему перед зданием мэрии. Аури сидела на бортике мемориального фонтана. Фонтан был посвящён Самсону Элио Викраму, отцу Аури, а также другим солдатам, которых город потерял в боях, некоторые из них погибли еще в Первую мировую войну.

Но сам мемориал был посвящён в основном Самсону.

Сан сидела рядом с дочерью, которая освободила для нее место у фонтана, когда увидела, что та подходит к ней.

— Привет, мам, — сказала она так, словно ей не было до этого никакого дела.

— Привет, букашка. Я волновалась, что твоя бабушка забыла и забрала тебя, но потом эта чрезвычайно счастливая блондинка…

— Честити.

— Да, Честити сказала мне, что ты ушла в сторону городской площади.

— Да, я просто хотела выйти. Подышать свежим воздухом.

— Тридцать градусов — это довольно свежо.

— Наверное.

— Насколько все плохо?

— Что?

— Придирки.

Аури вздрогнула.

— Ничего страшного. Я, наверное, никогда не смогу этого пережить, и мне понадобится много терапии, но в целом неплохо.

Сан кивнула, удивляясь, как ей удалось вырастить такую ужасную лгунью.

— Как твой отец? — она повернулась и посмотрела на великолепный мемориал, который город установил после того, как муж Сан погиб в Афганистане спустя всего месяц после их свадьбы.

Художник вырезал на столбе из песчаника изображение — три круга, соединённые между собой. Под ним была начертана тарабарщина о том, что Самсон — сын Дель Соля, хотя он и не был уроженцем этого города, а затем — список всех потерянных Дель Солем сыновей. Заслуженных сыновей. Сыновья, которые были достойны памятника гораздо больше, чем её муж.

Во время открытия памятника Сан едва взглянула на него. Она даже не заметила его, когда его только установили, и лишь потом обратила на него внимание, когда шла в здание суда и обратно по той или иной причине.

Но Аури часто приходила сюда. Родители Сан рассказывали ей, что Аури несколько раз за лето приходила к мемориалу и разговаривала с отцом.

Это одновременно и согревало её сердце, и тяготило.

— Он молодец. Передаёт привет.

Она тихонько засмеялась.

— Ну, передавай ему привет от меня. Итак, все в порядке?

Аури пожала плечами.

— Конечно.

— Вся эта история с наркотиками просто пролетела мимо?

— Наверное. Об этом никто ничего не говорил.

— Знаешь, ты могла бы рассказать мне, если бы они это сделали.

— Мои ботинки испортились, — сказала она, меняя тему разговора. Она подняла одну ногу. На ней была грязь с прогулки.

— О нет. — Сан осмотрела ботинок и сказала. — Не думаю, что три крошечных пятнышка грязи — это порча, но мы можем отдать их в чистку.

— Нет, все в порядке. Я посмотрю, что можно сделать.

Сан глубоко вздохнула. Она вернулась. Стена, которую Аури возводила всякий раз, когда беспокоилась, что становится обузой. Большинству детей нравилось быть обузой. Они наслаждались этим. Они рассчитывали на это, чтобы добиться своего во многих случаях. Но только не эта маленькая кроха. Самородок наглости. Принцесса мужества.