Книга Человек, который не хотел любить, страница 100 – Федерико Моччиа

София села в машину:

— На мгновение я подумала, что ты идеальный мужчина… – Затем она улыбнулась ему: – Но теперь я чувствую себя намного спокойнее.

Она закрыла дверь и уехала.

Танкреди продолжал смотреть ей вслед. Потом он достал телефон из кармана.

София быстро ехала домой. Она сразу нашла, где припарковаться, вышла из машины и посмотрела на время. Полночь. Всё выглядело правдоподобно. Она зашла в лифт и нажала на свой этаж. На секунду она вспомнила, какой был красивый лифт в отеле Вероны, вспомнила её люксовый номер, балкон, концерт, самолёт, ужин на обратном пути… Всё это теперь было вне её досягаемости и даже вне её воображения. Затем он достала телефон из сумки. Два сообщения. Первое было от Лавинии: «Ты простишь меня? Всё было классно? Мой концерт прошел отлично! Давай завтра поговорим? Люблю».

Она стёрла его. Лавиния вела себя просто как маленькая девочка. Затем она открыла второе сообщение: «Прости, я не хотел врать тебе. Концерт U2 прошёл идеально. Последним, что они сыграли на бис, было „Where the Streets Have No Name". Я больше тебя не побеспокою. Это мой номер. Можешь найти меня по нему, если захочешь. Спокойной ночи. Танкреди».

Она стояла с мобильным телефоном в руке перед входной дверью, не решая, стереть и это сообщение тоже или нет. Большой палец неподвижно лежал на кнопке. Она посмотрела на него ещё раз, приняла решение и вошла в дом.

Голос Андреа раздался из спальни:

— Любимая, как всё прошло?

— Всё было очень весело… – ответила она из гостиной.

— Придёшь сюда?

София глубоко вздохнула – она почувствовала себя виноватой. Тогда она подумала: «Я ведь действительно ничего не сделала, это всё его вина и Лавинии».

Затем она вошла в комнату. Андреа читал книгу «Американская пастораль» Филипа Рота. Он положил её себе на ноги и улыбнулся ей:

— Они всегда здорово выступают, ага! Я однажды ходил на них на стадион Фламинио в тысяча девятьсот девяносто третьем году, когда мы ещё не были знакомы…

— Да, они супер. – Она поцеловала его в губы. – Хочешь что-нибудь выпить?

— Да, давай воды. Ну, утоли же моё любопытство.

София повернулась к нему спиной и закрыла глаза. Это будет нелегко. Затем она повернулась и улыбнулась ему:

— Конечно, что такое?

— В конце концерта они выходили на бис? Что они сыграли?

— Да, выходили… «Where the Streets Have No Name».

И в этот момент она почувствовала себя по-настоящему виноватой.

В последующие дни София чувствовала себя по-особенному. Ей казалось, будто всё это ей приснилось, а утром она почему-то встала в плохом настроении – то что-то ей не очень нравилось, то и вовсе сильно расстраивало. Это было похоже на то, когда ты резко просыпаешься, и пытаешься вспомнить, что тебе снилось, но не можешь. Во сне всё с лёгкостью идёт так, как ты хочешь, без сожалений и без необходимости что-либо говорить. Сны просты.

Всё продолжалось, как и раньше: она завтракала, рано уходила, заходила в магазин, возвращалась на обед, а затем, как обычно, шла на дневные уроки в консерваторию или музыкальную школе. И ни разу в течение дня она не думала о нём, обо всем, что произошло, об этом внезапном побеге из реальности. Он старалась отпустить все мысли, и ей это удавалось.

— Как вы позанимались с Екатериной Захаровой?