Книга Человек, который не хотел любить, страница 106 – Федерико Моччиа

Андреа продолжил:

— iPhone как будто был изобретён специально для этих интимных переписок. Думаешь, я это выдумываю? Он показал их мне, он всё распечатал. Они похожи на эротический чат. «Когда ты вот так меня поставил, когда ты вот так в меня вошёл…» Я читал их и не мог даже посмотреть ему в глаза. Клянусь тебе, я чувствовал себя так, будто я сейчас умру. Я хотел провалиться под землю, исчезнуть… Было ужасно пытаться отыскать, что сказать ему.

— И что в итоге ты нашёл?

— Ничего. Я не нашёл ничего, что я мог бы ему сказать. Я молчал как идиот. Ещё и потому, что он все время говорил мне: «Ты понимаешь? Лавиния, нет, понимаешь, Лавиния, моя жена, с которой мы десять лет вместе, шесть лет женаты, а теперь она переписывается с кем-то моложе меня. Ты понимаешь?» Он будто потерял рассудок, уцепился разумом за самую глупую вещь, думал, что этот парень моложе его… а затем он продолжил. Он сказал мне: «Ты мог когда-нибудь себе такое представить?» Что я мог ему сказать? Я не то что представлял, я знал об этом наверняка… – Андреа посмотрел на Софию, и она покачала головой. – Это чертовски несправедливо. Я чувствую себя грязно, я чувствую себя виновато, лучше бы я совсем не знал ничего об этой истории, совсем ничего.

София погладила его:

— Любимый, это не твоя вина. Если бы в тот день он не спросил меня, хорошо ли мы провели вечер, и ты бы не понял, что Лавиния использовала меня как прикрытие, ты бы ничего не узнал… И Стефано, который сам поставил нас в такую ситуацию.

— Ах, бедняга, теперь это как будто его вина…

— Он просто хотел узнать, как мы провели вечер, так же как и она хотела, чтобы он обо всём узнал.

Андреа ничего не ответил. Он был обескуражен и разочарован. Затем он сказал:

— Так всё начинается и так всё и заканчивается – с простоты. Когда не хочешь строить, не хочешь двигаться вперёд, отказываться от чего-то, быть сильным. Потому что тебе больше не нужна красота, чистая любовь, честная любовь… Потому что… – Он закрыл глаза. Слёзы медленно подступали к его горлу. Потом он вдруг резко открыл глаза, они блестели от влаги. – Ты тоже такая? Я тоже должен рыться в твоей жизни, нужно ли мне докапываться до каждой мелочи, должен ли я потерять всё своё достоинство, чтобы узнать, проводила ли ты время с другим в машине или в какой-нибудь захудалой гостинице?

София застыла. Она не чувствовала никакой жалости и печали. Она встала с постели:

— Я уже говорила тебе, – её голос звучал твёрдо и непоколебимо, – когда я перестану любить тебя, я уйду от тебя. Не обвиняй меня в том, чего я не совершала.

— И не надо оставаться со мной из жалости.

— Тебе это кажется словами любви? В том, что ты говоришь, нет ни капли любви. Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя виноватой. Но прошло восемь лет, и всё это время мы были счастливы. Мы и сейчас счастливы. Почему ты не понимаешь, что наша любовь выдержала испытание временем?

— Иди сюда…

— Нет. – Она снова стала капризной и своенравной девушкой.

— Я говорю, иди сюда.

— А я тебе говорю «нет».

Андреа улыбнулся:

— Подойди сюда, пожалуйста.

Некоторое время они оба молчали.

Андреа попробовал ещё раз.

— Ну давай…

Только тогда София пошла к нему. Она подошла, но всё ещё дулась, руки её были опущены вдоль боков, голова склонилась вниз, уязвлённая его сравнением и этим так легко выброшенным на ветер временем.