Книга Человек, который не хотел любить, страница 48 – Федерико Моччиа

И как раз в этот момент Лавиния задала совершенно неожиданный вопрос:

— И даже в мыслях ни разу ему не изменяла?

София потеряла дар речи. Лавиния открылась ей и была с ней искренней. И вот теперь этот вопрос. Она не могла солгать, это было бы несправедливо. Лавиния этого не заслуживала.

— Да, однажды я ему изменила.

— О! – Теперь Лавиния окончательно развеселилась. – Ну, теперь-то ты точно меня понимаешь? Простите… – она остановила официантку, – две водки, пожалуйста.

Рим. Авентин. Танкреди посмотрел на часы. Должно кончиться через десять минут. Все расчёты были верны. Массивная церковная дверь отворилась. Группка детей высыпала оттуда и быстро сбежала по лестнице. Была среда, и, в отличие от прошлого раза, дождя не было. Кто-то из родителей ждал возле машины, но был ещё и небольшой автобус, который должен был развести нескольких детей по домам.

Грегорио Савини смотрел на всё это с любопытством и удивлением. Он много чего повидал за последние годы работы, но эта сцена своей необычностью и простотой превзошла все его впечатления.

— Вот, это она. – Танкреди указал кивком головы.

Маленькая кудрявая девчушка с усыпанными веснушками щеками и большими тёмными глазами сбегала по лестнице вслед за остальными:

— Мама, мама, вот и я!

Она размахивала руками, чтобы обратить на себя внимание, как будто все остальные и так уже не приковали к ней свои взгляды. Она была самой радостной, самой живой и самой красивой из тех, кто вышел их церкви. Хотя, честно говоря, на других Танкреди даже и не обратил внимания. Он подождал еще немного, прежде чем пойти ей навстречу. На мгновение ему показалось, что сейчас его последний романтик тоже выйдет из церкви, но это было бы слишком легко. А ему не нравились слишком лёгкие достижения. Хотя он даже и не предполагал, насколько трудно ему будет.

Малышка Симона чмокнула маму и тут же со всей силы обхватила её за шею:

— Оля сказала, что даст мне спеть соло и что в следующем хоре я буду ведущей, мама, это так здорово! Мне так всё нравится! Может, даже придут с телевизора!

— Но, Симона… – И мама покачала головой.

Симона тут же поняла её неодобрение и попыталась оправдаться:

— Да нет, в том смысле, что придут из новостей, они же иногда ходят по воскресеньям в церкви.

— Но разве службу будет проводить не папа?

— А что значит службу? Что, папа уходит на войну?

Мама принялась смеяться. На секунду она забыла, что этой пичужке всего шесть лет.

— Это значит, что приедет папа и будет читать молитву перед верующими, перед всеми христианами и перед теми туристами, которые окажутся на площади Святого Петра.

— Аа…

Мама оправила девочке свитер, открыла дверь машины, чтобы пропустить её внутрь, но голос позади заставил её обернуться:

— Простите, синьора…

Элегантно одетый мужчина в синей куртке, белой рубашке и тёмно-серых брюках стоял перед ней, улыбаясь. Он был красив, ему было чуть больше тридцати, может, меньше. У него были аккуратно уложенные волосы, приветливая улыбка и великолепные синие глаза. Мать Симоны на мгновение была сбита с толку. Точно ли он искал именно её? И чего он хотел? В этот момент позади мужчины остановился «бентли». Из неё вышел мужчина постарше, но так же безупречно одетый.

«Это что, похищение? Но почему? У нас нет ни гроша».