Книга Тысяча ночей без тебя, страница 99 – Федерико Моччиа

— Как здорово, что ты вернулась. Я все еще не могу поверить, что это по-настоящему. – Он нежно поцеловал ее.

— Я тоже счастлива.

Андреа продолжил целовать ее, но понял, что все еще нужно время, чтобы все вернулось в прежнее русло, даже несмотря на прошедшую ночь. Поэтому, не раздражаясь и не требуя объяснений, он улыбнулся ей в тусклом свете.

— Эй, ты так и не рассказала мне, как съездила в Испику к родителям.

— Ну я познакомилась с девушкой брата, ее зовут Нунция, они скоро поженятся.

— О, я рад. Родители счастливы?

— Да, я думаю, да.

Андреа почувствовал, что она мало что может сказать по этому поводу:

— Что ж, тогда спокойной ночи, завтра нас ждет прекрасный вечер.

— Да, я очень надеюсь, что тебе понравится все, что я выбрала.

— Уверен, все будет замечательно. Мне кажется, это может стать твоей второй профессией.

— На самом деле мне правда это нравится. Так приятно выбирать украшения.

София поняла, что Андреа уже почти заснул, поэтому осталась лежать под одеялом молча. Она быстро подвигала стопами туда-сюда, но Андреа ничего не заметил – он уже спал. София задумалась: «Я делаю это движение, когда нервничаю. Но почему? Что не так? Почему я такая беспокойная? Как же мне нравится заниматься подготовкой к вечеринке. Это утомительно, но в то же время очень весело. Мне это нравится и не вызывает никаких беспокойств. В любом случае я буду счастлива снова увидеть своих друзей. Так что же не так?» Она оставалась неподвижно лежать в темноте комнаты, прислушиваясь к дыханию Андреа, медленному, ритмичному, мирному – он заснул сном праведников. «Вот. Из-за него я нервничаю. Точнее, я нервничаю вместе с ним. Потому что… Потому что что-то тут не сходится. Почему я не рассказала ему о своей матери? Почему я не рассказала ему, что у меня есть сестра? А что насчет этого письма в ящике? И серьезно, разве мог он забыть, как ходил в „Матерматуту“ на ужин? Оплатить его, попросить полный счет и их визитку – и не вспомнить…» Она продолжила закидывать себя вопросами. Но что ее беспокоило больше всего, так это то, что вчера вечером они занимались сексом. Но ведь когда она вернулась домой, она была расстроена, узнав о Вивиане: она больше не была уверена в том, что знала, что за человек ее мать… Ей нужна была любовь, кто-то, кто дал бы ей уверенность, ясность, помог бы ей почувствовать себя в безопасности. Вот поэтому она и бросилась в объятия мужа. Однако же больше всего ее нервировало то, что, занимаясь любовью с Андреа, она думала о Танкреди. Да, о Танкреди, который проник в ее сознание, несмотря на то что она запретила себе вспоминать о нем что-либо, какие-нибудь фразы, ощущения, вкусы – она избавила себя от всего, что напоминало его. И все же он остался в ее памяти, сидел в ней, колебал и колыхал ее, пронзал ее разум против ее воли. «Возможно, мне нужно поговорить с Андреа об этих пяти днях. Он не может оставаться в стороне, словно я исключила его из части своей жизни, которая стала для меня такой важной. Только если мы сможем разделить их с ясностью, с болью, с раздражением, с гневом, который он может почувствовать, только оставив все это позади, мы сможем по-настоящему найти друг друга. Только так я смогу избавиться от Танкреди…» И с такими мыслями София мирно заснула, довольная своим трудным, но важным решением. Она не знала, что жизнь уже давно решила все за нее совершенно в иную сторону.