Книга Опасный препод, страница 19 – Марго Лаванда

— Нет, к счастью, это я успела сделать до того, как спину заломило. Вообще не понимаю, что со мной такое. Все было нормально, носилась как молодая. А теперь вдруг прихватило, – продолжает переживать мама.

"Ну потому что не молодая", – вздыхаю про себя, но слов таких, конечно же, не произношу вслух. Мама и сама все понимает.

— Чувствую себя старой развалиной.

— Мам, успокойся, ты же знаешь, что даже молодые на сохранении лежат. Беременным нужно себя беречь, тем более срок уже ого-го какой! В это время женщины с работы в декрет уходят не просто так. Ты к себе слишком строга. Иди отдохни. Я все сделаю.

— Какая ты у меня стала взрослая, заботливая, – мама не может сдержать счастливой улыбки, которая вдруг сменяется озабоченностью. – Ладно. Я пойду тогда позвоню в центр, где бабушка лежит, что-то не нравятся мне в последнее время отчеты врачей...

— А что такое? – спрашиваю с беспокойством. – О ней же там хорошо заботятся.

— Заботятся прекрасно, лучше некуда. Но время берет свое, Карин.

С этими словами мама уходит, чтобы сделать звонок и прилечь, а я в это время начинаю прибираться в доме.

Да, это, конечно же, не наша маленькая двушка, здесь огромное пространство, и приходится потратить немало усилий, прежде чем становится более-менее чисто. Немудрено, что у мамы спину заломило, даже у меня после часа уборки руки ломит и ноги едва сгибаются. А еще хочется принять душ, так как от уборки я взмокла.

Хорошо, что захватила с собой спортивный костюм, в которой переоделась перед тем как приступила к домашним хлопотам.

Мама выходит из спальни уже приободренная и сразу же приступает к готовке. – Посиди, дочка. Я теперь сама все сделаю, отдохнула. Без тебя бы точно не справилась. Хорошо, когда большой дом, но и прибираться приходится постоянно. Не пойму, откуда только берется пыль, ведь всего два человека здесь живет.

— Мам, а может, нанять домработницу?

Мне показалось, что необходимость помощи маме очевидна. Вряд ли ее муж будет против.

— Мы пробовали искать помощницу по хозяйству, но Феде никто не нравится. Он не любит, когда кто-то касается его вещей. Если вызвать клининговую компанию, которая оказывает разовые услуги, то пожалуйста. Он и сам пользовался раньше такими услугами. Но не хочет пускать чужих людей в дом. Говорит, везде ворье и мошенники.

— Ну ладно, – пробормотала я себе под нос, решив не лезть не в свое дело. В конце концов, у каждой семьи свой уклад. Клининговая компания – тоже выход.

Но все же Калистратов – зануда и сноб, каких поискать.

— Мам, ты тогда не напрягайся особо, раз Фёдор Алексеевич согласен хотя бы на клининг. Ну что там с бабушкой? – спрашиваю, налегая на суп, который мама поставила передо мной. На ее лице тут же отражается беспокойство, между бровей залегает складка.

— Да нехорошо все, дочка, нам остается только звонка ждать, – тяжело вздыхает. – Да знаешь, она уже и не живет вовсе, в последний раз меня не узнала. Ты сама все понимаешь. Но она не мучается, ей дают самые лучшие препараты. Спасибо Феде.

Молчу, сказать тут нечего. В самом деле, сейчас я благодарна отчиму за то, что последние месяцы перед смертью бабушке обеспечен максимальный уход.

— Ладно, не будем о грустном, – переводит мама тему, за что я ей благодарна. – Лучше расскажи, как твои дела? Как учеба?